– Жить впроголодь? Конечно, надоело.
– Но ты не сдаешься?
– Лишний фунт веса в седле, – кисло объяснил я, – может означать отставание на корпус у финишного столба.
– Вопрос снимается.
За кофе я спросил у нее, куда ей хотелось бы поехать, но предупредил, что по воскресеньям в Лондоне почти все закрыто, тем более сейчас, в ноябре.
– Я хотела бы посмотреть тот дом, где ты живешь, – сказала Даниэль.
– Я хотела бы побывать в Ламборне.
– Ладно, – сказал я и повез ее по шоссе М-4 на запад, в сторону Девона. На этот раз я добросовестно соблюдал все ограничения скорости. Вскоре мы въехали в Ламборн – нечто среднее между большой деревней и маленьким городком, где на главном перекрестке возвышалась церковь, а в конюшнях стояло не меньше тысячи чистокровок.
– Как тихо! – сказала она.
– Воскресенье.
– А где твой дом?
– Мы проедем мимо, – сказал я. – Но внутрь заходить не станем.
Даниэль была озадачена и, похоже, разочарована. Она искоса взглянула на меня.
– А почему нет?
Я объяснил, что ко мне вламывались, и в полиции сказали, что мой дом обыскали.
– Взломщики не нашли ничего, что им было нужно, и ничего не взяли. Но даю руку на отсечение, что они кое-что оставили.
– Что ты имеешь в виду?
– Таракашек.
– "Жучков"?
– Угу, – сказал я. – Вон он!
Мы медленно проехали мимо. Никаких признаков жизни в доме не наблюдалось. Никаких мордоворотов с острыми ножами в кустах. Да откуда бы им и взяться, три дня ведь прошло! Холодно, скучно... Но наверняка они где-то сидят и подслушивают, либо те же двое, либо другие.
Мой коттедж был кирпичный, довольно обыкновенный. Он гораздо лучше смотрелся в июне, обвитый розами.
– Внутри там неплохо, – сказал я.
– Да? – голос ее звучал уныло. – Ну, о'кей. Нельзя так нельзя.
Я развернулся, въехал на холм и подвез к своему новому дому.
– Ой, а это чей? – спросила она. – Классный какой!
– Это мой. – Я вылез из машины и выудил из кармана ключи. – Он сейчас пустой. Пошли посмотрим.
Ясный день уже клонился к вечеру, но косые солнечные лучи били прямо в окна, освещая большие пустынные комнаты. В доме было холодно, но я включит центральное отопление – оно работало безупречно. В некоторых комнатах уже висели лампочки, но без абажуров. Ни занавесок. Ни ковров. Паркетные полы, выметенные, но еще не натертые. И повсюду – следы строительных работ.
– Только начали красить, – сказал я, отворяя двустворчатую дверь, ведущую из прихожей в гостиную. – Им придется поторопиться, иначе я перееду в недоделанный дом.
В гостиной стояли козлы – там красили потолок. Возле козел красовался неровный строй банок с краской, а пол был застелен старыми мешками, чтобы не запачкать паркет.