Письмо было адресовано премьер-министру и было отправлено в сентябре компанией, которая изготовляла фарфор на экспорт. Председатель совета директоров, написавший письмо, сообщал, что он и прочие директора приняли единодушное решение просить отметить какой-либо значительной наградой огромные заслуги Мейнарда Аллардека перед отечественной индустрией.
Мистер Аллардек великодушно пришел на помощь их исторической компании, и двести пятьдесят работников компании не потеряли работу исключительно благодаря его усилиям. А между тем среди этих людей были уникальные специалисты, владеющие мастерством росписи и золочения фарфора на уровне мировых стандартов. Теперь экспорт компании возрос и ее ожидают блестящие перспективы. Поэтому совет директоров просит посвятить мистера Аллардека в рыцари.
Я закончил читать и вопросительно посмотрел на Олдержона.
– Это обычное письмо? – спросил я. Олдержон кивнул.
– Вполне. Государственные награды чаще всего выдаются именно в результате таких рекомендаций, присланных на имя премьер-министра. Кто угодно может предложить наградить кого угодно. И если просьба представляется обоснованной, человека награждают. Комиссия по наградам составляет список лиц, представленных к награждению, и премьер-министр его утверждает.
– Так, значит, все эти люди, которых награждают орденами и медалями... пожарники, преподаватели музыки, почтальоны и прочие, награждаются потому, что так предложили их коллеги? – спросил я.
– Э-э... да. Правда, чаще такие предложения вносит начальство, но иногда и коллеги тоже.
Он достал из кейса второе письмо. Оно тоже было от компании, работающей на экспорт, и в нем подчеркивался неоценимый вклад Мейнарда в редкую отрасль индустрии, а особенно то, что он помог сохранить большое количество рабочих мест в регионе, страдающем от безработицы.
Невозможно преувеличить заслуги мистера Аллардека перед своей страной в области индустрии, и компания полагает, что его следует посвятить в рыцари.
– Разумеется, комиссия проверила, правда ли все это? – поинтересовался я.
– Разумеется, – ответил Олдержон.
– И, разумеется, это оказалось правдой?
– Меня заверили, что да. Кстати, человек, с которым я разговаривал сегодня днем, сказал мне, что если они получают шесть-семь похожих писем, в которых предлагается наградить человека, неизвестного широкой публике, они могут предположить, что этот человек хочет наградить сам себя и заставляет своих знакомых писать такие письма. Поскольку эти два письма тоже очень похожи, у их авторов специально спрашивали, не 6ыли ли они написаны по подсказке Мейнарда. Но оба энергично это отрицали.
– Хм, – сказал я. – Еще бы им не отрицать, если Мейнард наверняка пообещал им заплатить!
– Фи, как грубо!
– Еще бы! – весело ответил я. – И что, ваше значительное лицо внесло Мейнарда в списки на соискание титула?
Олдержон кивнул.
– Условно. До выяснения обстоятельств. Но тут они получили третье письмо, где основной упор делался на благотворительную деятельность – Мейнарда Аллардека, о которой уже было известно, и вопрос был снят. Мейнарду Аллардеку было решено присвоить рыцарский титул. Было уже составлено письмо, предлагающее ему принять титул, и оно должно было быть отослано дней через десять.
– Должно было? – переспросил я.
– Должно было. – Он криво улыбнулся. – Но теперь, после заметок в "Ежедневном знамени" и статьи в "Глашатае", это было сочтено неуместным.
– Роза Квинс... – сказал я. Олдержон непонимающе посмотрел на меня.
– Она написала тот обзор в "Глашатае", – пояснил я.
– А-а...
– А скажите, ваше... мне-э... значительное лицо действительно обратило внимание на те заметки?
– Ну еще бы! Тем более что газеты доставили прямо к нему в офис и статьи были обведены красным карандашом.
– Не может быть!
Эрик Олдержон вскинул бровь.
– Вам это что-то говорит? – осведомился он. Я рассказал о газетах, которые были присланы торговцам и владельцам лошадей.
– А, ну так оно и есть. Кто-то добросовестно позаботился о том, чтобы погубить Аллардека. На волю случая ничего не оставили.
– Вы говорили о третьем письме. Решающем, – напомнил я.