Она не открыла глаз, ее дыхание оставалось глубоким и спокойным. Он опять упустил свой шанс. Дочь хотела поговорить с ним. Она нуждалась в этом, сама так и сказала. Лэйси даже назвала его «папочкой», а он даже не попытался ей помочь.
Лэйси пила. Теперь в этом не было никаких сомнений. Ему придется поговорить с ней и постараться, чтобы разговор не перерос в очередной скандал. Даже хорошо, что она заснула. У него есть время обдумать ситуацию. Утром он не станет на нее слишком давить. Не будет кричать. Он постарается справиться с проблемой так, как это сделала бы Анни. И обязательно начнет с того, что скажет Лэйси о том, что он ее любит.
Алек нагнулся, чтобы убрать волосы Лэйси со лба, и увидел яркую рыжую полоску у самых корней. Он со вздохом встал, выключил свет, оставив дочь одну. Ее щека прижималась к холодной фарфоровой щеке куклы.
31
Утром Алека разбудил звонок Нолы.
— Ты успел просмотреть вчерашний номер «Береговой газеты»? — спросила она.
Алек повернулся на бок, чтобы посмотреть на часы, и поморщился, когда холодная бутылка из-под текилы уперлась ему в ребра. Было половина десятого, в голове у него стучал молоток.
— Да, я читал статью.
— Я так разозлилась, когда прочитала. Представляю, как ты должен себя чувствовать, Алек. Ты собираешься подавать на них в суд?
Он посмотрел на потолок.
— Я уже говорил с Оливией Саймон, — сказал Алек. — Она сделала именно то, что считала оптимальным. Это всего лишь несовпадение мнений. Я не сомневаюсь в ее правоте. Кстати, ты знаешь, кто она?
— Оливия Саймон?
— Она жена Пола Маселли.
— Шутишь! Я и не знала, что он женат.
Алеку показалось, что он услышал нотки разочарования в голосе Нолы. Возможно, она положила глаз на Пола.
— Они разошлись, — продолжал Алек, — но думаю, это временно. — Он сделал паузу, готовясь к тому, что ему скажет Нола, когда услышит следующую фразу. — Мы вместе ездили вчера в Норфолк.
Нола молчала так долго, что Алек усомнился, исправен ли телефон.
— В самом деле? — наконец спросила Нола.
— Угу. У Оливии есть опыт выступления перед публикой, поэтому я поручил ей дать интервью на радио.
Снова повисла пауза.
— Я могла бы это сделать, Алек.
Ему и в голову не пришло обратиться с такой просьбой к Ноле. Алек не мог представить, что ему придется провести с ней столько времени наедине.
— Но ты же по субботам работаешь, — возразил он.
— Верно, но что знает Оливия Саймон о маяке? Зачем он ей? А теперь еще эта шумиха по поводу того, что она неправильно лечила Анни. Это все равно что быть в одной постели с врагом, ты не согласен?
Алек засмеялся.
— Нет, Нола, твоя метафора лишена всяких оснований.
— Ладно, но я думаю, что эта история еще получит продолжение. Мне вчера многие звонили. Люди хотят действовать.
Алек вздохнул.
— Постарайся унять страсти, Нола, прошу тебя. Анни умерла. Ее не вернешь.
Когда Алек спустился вниз, Клай сидел на кухне в одиночестве. Сын ел дыню с творогом, и Алека замутило при виде этого блюда. Он положил пару кусков хлеба в тостер и налил себе чашку черного кофе и только потом сел напротив Клая.