Язык в действии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Господа присяжные! Вам стоит признать это подлое преступление тем, чем оно является – жестоким, хладнокровным убийством!

Прямая линия – это кратчайшее расстояние между двумя точками.

ДАННЫМ УДОСТОВЕРЯЕТСЯ ВКЛАД В КАЗНАЧЕЙСТВЕ СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ В РАЗМЕРЕ ОДНОГО ДОЛЛАРА, ПОДЛЕЖАЩИЙ ВЫПЛАТЕ СЕРЕБРОМ ПО ЗАПРОСУ ВЛАДЕЛЬЦА

Данным я завещаю сумму в десять тысяч долларов своей сестре, Мэри Андерсен Джонс и её наследникам и правопреемникам…

Я торжественно клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, и да поможет мне Бог.

Мы упали духом? Нет!

И запомните, дамы и господа, уважаемые слушатели, что когда вы говорите “Blotto Coffee” продавцу в магазине, вы говорите нам «Спасибо».

8

Как мы знаем то, что знаем

Корова бэсси

Вселенная пребывает в процессе постоянного изменения. Звёзды постоянно движутся, растут, остывают, взрываются. Планета Земля тоже не прекращает меняться; горы осыпаются, реки меняют направление, долины углубляются. Вся жизнь – это процесс изменений, включающий рождение, рост, увядание и смерть. Даже то, что мы привыкли называть «инертным веществом» – стулья, столы и камни – не инертно, ведь нам известно, что на субмикроскопическом уровне, они представляют собой вихри электронов. Если стол выглядит сегодня почти так же, как он выглядел вчера или сто лет назад, это не потому, что он не изменился, а потому, что изменения эти были слишком малы для нашего грубого восприятия. Для современной науки «цельного вещества» не существует. Если для нас вещество выглядит «цельным», то только потому, что его движение слишком быстрое или незначительно медленное для нашего восприятия. Оно «цельное» только в том смысле, в котором быстро вращающаяся цветовая палитра – «белая» или быстро вращающийся волчок «стоит на месте». Наши чувства – крайне ограничены, и поэтому нам всегда приходится пользоваться инструментами, такими как микроскопы, телескопы, спидометры, стетоскопы, сейсмографы, чтобы распознавать и фиксировать события, которые мы не можем напрямую воспринимать. То, как мы видим и чувствуем – это следствие особенностей наших нервных систем. Существуют «видимости», которые мы не видим, и, как это знают даже дети благодаря высокочастотным свисткам для собак, «звуки», которые мы не слышим. Из этого следует, что абсурдно предполагать, что мы можем воспринимать что-либо «как оно есть».

Даже притом, что наши чувства позволяют воспринимать окружающий мир не в полной мере, благодаря вспомогательным инструментам они позволяют узнавать очень много. Открытие микроорганизмов с помощью микроскопа позволило нам в некоторой степени контролировать бактерии. Мы не видим и не слышим радиоволны, но мы можем создавать и передавать их с пользой для себя. Мы познаём внешний мир в инженерии, в химии и в медицине благодаря механическим приспособлениям, которые увеличивают возможности наших нервных систем. Чтобы узнать о чём-то в современном мире, наших чувств, без помощи таких приспособлений, едва ли достаточно. Мы даже не можем поддерживать лимит скорости на дорогах или провести вычисления для уплаты наших счетов за газ и электричество, если у нас нет устройств, расширяющих наше восприятие.

Возвращаясь к отношениям между словами и тем, что они обозначают, давайте представим, что перед нами корова по кличке «Бэсси». Бэсси – это живой организм; она постоянно меняется, постоянно поглощает пищу и воздух, трансформирует их и избавляется от них. Её кровь циркулирует, а нервы посылают сигналы. Если рассмотреть её под микроскопом, она представляет собой массу разнообразных частиц, клеток и бактериальных организмов; с точки зрения современной физики, она представляет собой непрерывное движение электронов. Чем она является в своей целостности, мы никогда не узнаем; даже если в какой-то конкретный момент мы могли бы точно сказать, чем она является, то в следующий момент она бы изменилась до такой степени, что наше описание уже нельзя было бы к ней применить из-за его неточности. Невозможно в полной мере сказать, чем Бэсси или что-либо другое на самом деле является. Бэсси – это не статичный «объект», а динамический процесс.

Бэсси, которую мы воспринимаем – это опять же, что-то другое. Мы испытываем лишь малую часть целой Бэсси: свет и тени на её поверхности, её движения, её общие очертания, звуки, которые она издаёт, и ощущения, возникающие от прикосновения к ней. И за счёт нашего прошлого опыта, мы наблюдаем в ней схожести с определёнными другими животными, к которым в прошлом мы применяли слово «корова».

Процесс абстрагирования

«Объект» нашего восприятия – это не «вещь сама по себе», а взаимодействие между нашей нервной системой (со всеми её несовершенствами) и чем-то за её пределами. Бэсси – уникальна – во вселенной нет ничего в точности такого же, как она. Но наша нервная система, автоматически абстрагируя или отбирая из процесса Бэсси те свойства, которыми она схожа с другими животными похожего размера, функций и поведения, классифицирует её как «корову».

Поэтому, когда мы говорим: «Бэсси – это корова», мы лишь отмечаем, что процесс Бэсси схож с другими «коровами», и игнорируем отличия. Кроме того, мы уходим достаточно далеко от динамического процесса Бэсси – вихря электро-химическо-нейронных событий – к относительно статичной «идее», «концепту», или слову, «корова». Чтобы лучше понять это, вы можете ознакомиться с диаграммой «Лестница Абстрагирования» на следующей странице.

Как показывает диаграмма, «объект», который мы видим – это абстракция самого низкого уровня, но это, тем не менее, абстракция, так как она опускает характеристики процесса, который является настоящей Бэсси. Слово «Бэсси» (корова1) – это самый низкий вербальный уровень абстракции, опускающий ещё больше характеристик – различия между Бэсси сегодня и Бэсси вчера; между Бэсси сегодня и Бэсси завтра – и отбирающий только схожести. Слово «корова» отбирает только схожести между Бэсси (коровой1), Дэйзи (коровой2), Роузи (коровой3), и так далее, и следовательно, опускает ещё больше подробностей о Бэсси. Словосочетание «домашний скот» отбирает или абстрагирует только те свойства, которыми Бэсси схожа со свиньями, курицами, козами и овцами. Термин «сельское имущество» абстрагирует только те свойства, которыми Бэсси схожа с сараями, заборами, домашним скотом, мебелью, генераторными установками и тракторами, и поэтому находится на очень высоком уровне абстракции. Ветви указывают на то, что в обсуждении Бэсси с разными целями, абстрагирование происходит по-разному. Этот момент мы обсудим подробнее в Главе 10.

Почему мы должны абстрагировать

Этот процесс абстрагирования, в котором мы опускаем характеристики – незаменимо удобен. Чтобы это продемонстрировать, приведём ещё один пример: представим, что есть деревня, в которой живёт четыре семьи, и у каждой из них есть дом. Дом семьи A называют maga; дом семьи B называют biyo; дом семьи C называют kata, а дом семьи D – pelel. Это удовлетворяет потребностям обычного общения в деревне, если только не начнётся обсуждение постройки нового дома на случай, если кто-то захочет пожить отдельно. Мы не можем назвать спроецированный дом одним из четырёх слов для уже существующих домов, потому что у каждого слова есть слишком определённое значение. Нам нужно найти общий термин, на более высоком уровне абстракции, который бы означал «что-то, имеющее общие характеристики с maga, biyo, kata и pelel, но при этом не принадлежать ни одной из семей». Проговаривать это каждый раз – слишком неудобно, поэтому нужен термин покороче. Предположим, что мы выбрали звук дом. Слова приходят из необходимости условно что-то обозначить. Создание новой абстракции – это большой шаг вперёд, так как он делает обсуждение возможным; в этом случае – не только обсуждение пятого дома, но и всех будущих домов, которые мы можем построить, увидеть в путешествиях или во снах. Такой вещи как «некий дом» не существует.[13] «Некий дом» – это абстракция. Есть только дома – дом1, дом2, дом3, и так далее, и каждый из них имеет характеристики, которых нет у других домов.

Незаменимость процесса абстрагирования можно также продемонстрировать тем, что мы делаем, когда «калькулируем». Слово «калькулировать» (англ. “calculate”) произошло от латинского слова calculus, обозначавшего «гальку». Современное значение оно приобрело за счёт древней практики класть камешек в коробку каждый раз, когда одна овца покидала загон, чтобы можно было сверить количество вернувшихся овец с количеством гальки, и убедиться, что ни одна овца не потерялась. Несмотря на примитивность этого примера калькуляции, он показывает, почему работает математика. Каждый камешек в этом примере – это абстракция, представляющая «тождественность» каждой овце – её числовое значение. Так как мы абстрагируем подробности из экстенсиональных событий по ясным и унифицированным принципам, числовые факты, относящиеся к гальке, предотвращают непредвиденные обстоятельства числовых фактов, относящихся к овцам. Наши иксы, игреки и другие математические символы – такие же абстракции, только ещё более высокого уровня. Ими удобно пользоваться в прогнозировании событий и выполнении задач, потому что, за счёт того, что это абстракции, сделанные с правильным и единообразным учётом экстенсионального мира, отношения, которые показывают символы, будут препятствовать непредвиденным обстоятельствам – отношениям в экстенсиональном мире.

Касательно определений

Определения, вопреки мнению большинства, не говорят нам ничего о вещах. Они лишь описывают лингвистические привычки людей; то есть, они говорят нам о том, в каких условиях, какие звуки люди издают. Определения стоит понимать как утверждения о языке.

Дом. Это слово, на более высоком уровне абстракции, которым можно заменить более громоздкое выражение: «Нечто, имеющее общие характеристики с бунгало Билла, коттеджем Джордана, гостиничным домом Миссис Смит, поместьем доктора Джонса…»

Красный. Абстрагируется свойство, которое разделяют рубины, розы, спелые помидоры, грудное оперение малиновки, сырая говядина и губные помады, и это слово выражает эту абстракцию.

Кенгуру. Когда биологи говорят: «травоядное млекопитающее, сумчатое семейства кенгуровых», обычные люди говорят «кенгуру».

Стоит заметить, что определения «дома» и «красного», данные здесь, указывают, на нижние уровни абстракции (см. диаграммы), но определение «кенгуру» остаётся на том же уровне. То есть, в случае с «домом» мы при необходимости могли бы пойти и посмотреть на бунгало Билла, коттедж Джордана, гостиничный домик Миссис Смит и на поместье доктора Джонса, и самостоятельно заключить, какие свойства они разделяют; таким способом мы могли бы начать понимать, в каких условиях использовать слово «дом». Но всё, что мы знаем о «кенгуру» из вышесказанного – это то, что некоторые люди говорят одно, а другие – другое. Другими словами, когда, давая определение, мы остаёмся на одинаковом уровне абстракции, мы не даём никакой информации, кроме тех случаев, когда слушатель или читатель уже достаточно знаком с определяющими словами, чтобы самостоятельно спуститься по лестнице абстрагирования. Чтобы сэкономить бумагу, при составлении словарей во многих случаях предполагается, что читатель уже знаком с таким языком. Однако в тех случаях, когда предположение – неоправданно, определения на том же уровне абстракции – бесполезны. Если поискать слово «безразличие» в каком-нибудь дешёвом карманном словарике, можно найти такое определение как «апатия»; если же поискать слово «апатия», можно найти слово «безразличие».

Но ещё бесполезней, это когда определения отправляют вверх по лестнице абстрагирования, на более высокие уровни абстракции – именно такие определения многие из нас дают автоматически. Попробуйте следующий эксперимент с кем-нибудь, кто не знаком с обсуждаемой темой:

Вы запустили собеседника к облакам. Он не знает, куда ещё выше.

[13] «некий дом» – в оригинале “a house” – в английском языке артикль a перед существительным придаёт ему значение неопределённый, один из многих подобных, какой-то, не конкретный и т. д.; в русском языке данное значение понимается из контекста или уточняется.