Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иракская армия имела примерно двенадцать дивизий, в основном, разделенных между силами на новой границе с Ираном, группировкой, противостоящей Сирии и центральным резервом. Она имела поддержку 350 боевых самолетов Иракских ВВС и морские ракетные и патрульные катера, находящиеся в готовности на реках и в Персидском заливе.

Иран, как и Ирак, в значительной степени оправился от потерь, понесенных в войне между ними. Иранская Армия, насчитывавшая десять дивизий, половина из которых были танковыми, была разделена между северо-восточным сектором, противостоя Афганистану, и западным фронтом, а также имела сильные резервы в центре страны и в основных нефтеносных районах на юго-западе. Иранский флот патрулировал Персидский залив. Примерно 200 боевых самолетов обеспечивали поддержку как армии, так и военно-морским силам.

Вооруженные силы Сирии — ни одно из подразделений которых уже не было развернуто в в Ливане (где разместилась небольшая армия миротворческих сил ООН) располагали двумя танковыми дивизиями в северном и восточном командованиях, а также двумя механизированными дивизиями, оставшимися в районе Дамаска. Сильные военно-воздушные силы и командование ПВО Сирии, включавшие 450 МиГ-ов, были развернуты, чтобы бросить вызов атакующим с любого направления.

Четыре Иорданские дивизии, все механизированные или танковые, были сосредоточены в северных и восточных районах при поддержке почти 100 F-5 и небольших военно-морских сил в Акабе. Относительно небольшие, но мощные вооруженные силы Омана численностью до 15000 человек были развернуты для противостояния дальнейшим вторжениям из Южного Йемена и охраны выходов к морю. Оба Йемена имели вооруженные силы почти одинаковой численности, причем у Южного они были оснащены преимущественно советским вооружением, а у Северного — смесью советского и западного. Каждый располагал танковыми и пехотными бригадами, истребителями «МиГ» и патрульными катерами. Оба могли угрожать Саудовской Аравии. Аден фактически был советской военно-морской базой.

Таким образом были расположены основные силы, когда миротворческий процесс на ближнем востоке временно прекратился. Было ясно, что когда два основных гаранта мирного процесса сами оказались в состоянии войны в 1985 году — войны, вызванной событиями, далекими от Ближнего Востока — стратегическими целями арабских стран, за исключением Сирии и неизбежно пребывающих в разногласиях Северного и Южного Йемена — были две. Первой была сохранение целостности и безопасности своих стран, вторая — сохранение политических и военных условий, которые позволили бы возобновить процесс мирного урегулирования как можно скорее. Походе, именно поэтому Саудовская Аравия и Египет, вместе со своими союзниками — Иорданией, Ираком, Оманом, другими странами Персидского залива, Ливией и Суданом — настаивали, что их политика должна быть направлена на то, чтобы изолировать Израиль, предотвратить любое вмешательство их Северного или Южного Йемена, поддержку Ирана в деле сохранения его внутренней безопасности и противостояния возможному советскому вторжению из Азербайджана и вдохновляемых советами подрывных действий в Белуджистане, а также поддержании или восстановлении контроля над Восточным Средиземноморьем, Красным морем и Персидским заливом при содействии США и НАТО.

Мы не будем подробно останавливаться на том, как эти цели были достигнуты. Действительно, на Ближнем Востоке и в юго-западной Азии было, за двумя основными исключениями, очень мало военных действий за несколько недель Третьей Мировой войны. Основные бои развернулись в Европе, на море и в воздухе. Достаточно сказать, что перспектива военных действий со стороны Ирака, Сирии, Иордании и Египта, а также четкое предупреждение со стороны США удержали Израиль под контролем. Сирия запретила переброску любых советских сил по воздуху, проявив большую сознательность, чем когда-либо ввиду близости Турции, которая вместе с остальной НАТО вступила в войну с Советским Союзом, закрыв Босфор минами, подводными лодками, наземными системами и другими средствами. Первая цель общей Арабской политики была достигнута без кровопролития.

Вторая цель потребовала некоторого кровопролития. Северный Йемен, под сильным давлением со стороны большинства Арабских стран, согласился принять совместные Египетско-Саудовские силы, чтобы помочь своей армии в подавлении раз и навсегда вооруженных советами боевиков, проникающих из Южного Йемена. Сана, Таиз и Ибб были успешно очищены. Вдоль границы между Северным и Южным Йеменом была налажена эффективная борьба с партизанскими силами.

Третьим пунктом была поддержка Ирана — не в форме войск или вооружений, а в форме гарантии сотрудничества в контроле границ, защите судоходства в Персидском заливе и экономическую помощь. Иран, таким образом, получал возможность для повышения своего экономического благосостояния и внешней безопасности, не опасаясь угрозы со стороны любого из своих западных соседей. Наибольшая угроза для Ирана исходила с севера. Необходимость устранения этой угрозы была одной из причин, приведших к войне на ближнем востоке. Другая состояла в контроле над морем.

Те, что ранее скептически оценивал эффективность и даже сомневался в возможности развертывания Соединенными Штатами сил быстрого реагирования с возможным усилением из Великобритании, Франции и Италии, были приятно удивлены тем, насколько быстро эти силы были развернуты. Боевая группа ВМФ США в индийском океане, несмотря на повреждения авианосца «Нимиц» торпедами, сумела нейтрализовать советскую эскадру. Подкрепления ВВС США из Египта и Саудовской Аравии, вместе с отборными силами воздушно-десантной дивизии, высадившейся недалеко от Каира, обеспечила возможность противодействия любым советским попытками сухопутного вмешательства. Совместные силы в составе английских и французских фрегатов, а также десантные силы и воздушное крыло морской пехоты США обеспечили безопасность Персидского залива. Четыре стратегических пункта арабской политики были выполнены.

Снятие угрозы Ирану с севера было задачей не западных союзников или арабских стран, и даже не самих Иранцев. Это было задачей афганского партизанского движения. Масштабная программа его перевооружения, в которой наметился прогресс с 1982 года, достигла своего пика в 1985. К этому времени в их распоряжении оказалось много значимого оружия и боеприпасов, в том числе ПЗРК SAM-7[150], которые были очень эффективны против вертолетов, а также пулеметы, минометы, автоматы и противотанковые ракетные комплексы. Еще важнее была централизация командования и контроля над силами партизан со стороны грозного и уважаемого лидера, основной сферой деятельности которого были провинции Нангархар и Пактиан. Ему представился большой шанс, когда советский Союз начал выводить часть своих танковых и вертолетных подразделений из Афганистана в связи с началом боевых действий на Центральном Фронте в Европе. С учетом вывода этих мощных бронетанковых и механизированных подразделений, он выбрал момент, объявил Джихад и начал скоординированную атаку на каждое советское подразделение, оставшееся в Афганистане.

В 1842 году британская армия потерпела «знаковую катастрофу», уходя из Кабула. От нее остался единственных выживший, военный хирург Брайдон, сумевший добраться до Джалаллабада. Редьярд Киплинг передал рассказ о некоторых жутких подробностях того, что случилось с британскими солдатами, которые были ранены и остались в афганских долинах — «женщины приходили резать тех, кто выжил» — но ничто из этого не было применимо к советской катастрофе. Женщинам не было кого резать. В живых не осталось никого. Однако Советский Союз, в течении того короткого периода, что он еще существовал под этим названием, не предпринял никаких попыток повторно вторгнуться в Афганистан или вмешаться в Иранские дела.

Одним из наиболее удовлетворительных итогов мирной конференции в Женеве, которая продолжалась с перерывами в течение всего 1986 года, стала экспедиция, в ходе которой были пересмотрены прежние мирные договоры на Ближнем Востоке. Соединенные Штаты оказались способны заручиться согласием Израиля и обеспечить ему право на существование. Гарантом мира стала Организация Объединенных наций, прежде всего США и арабские страны. Иерусалим стал символом всеобщей свободы, Палестинцы получили автономию и приняли собственную конституцию. Израиль получил безопасность. Была достигнута гармония между большинством арабских стран.

Утверждалось, что как мир в Аравии зависел от урегулирования в Палестине, так и мир в Африке зависел от урегулирования в Намибии. Мир на Ближнем Востоке обещал быть прочным, возможно потому, что стал результатом переговоров, ставших результатом конфронтации. Если мир в Африке, в особенности в Южной Африке, которой мы должны уделить внимание, оказался менее прочным, то потому, что оказался результатом переговоров, которые оказались способны породить лишь дальнейшую конфронтацию.

ГЛАВА 18: ЮЖНАЯ АФРИКА

Палестинский вопрос, являвшийся центральным для Ближнего Востока решался и был решен. Центральная проблема Африка, заключавшаяся в том, что делать с Южно-Африканской республикой, не решалась вообще и уж тем более не была решена. Это не было простым различием в делах двух регионов. На Ближнем Востоке, необходимость мирного урегулирования в Палестине и Иерусалиме получила поддержку почти всех соседних наций и более или менее сплотила арабские страны. Ничего подобного нельзя было наблюдать в Южной Африке. Тамошняя главная проблема заключалась не в том, чтобы создать независимое государство на территориях, которые были оккупированы в результате войны. Проблема заключалась в том, чтобы убедить суверенное и независимое государство, обладающее большой экономической и военной мощью изменить свою политическую систему, что привело бы к немедленным негативным последствиям для тех, кто создал эту систему и пользовался плодами своей власти и привилегий.

Заявления со стороны наций «черного фронта» о том, что власть большинства должна прийти на смену апартеиду, в принципе были очень неплохи. Но, казалось, все складывалось согласно знаменитому наблюдению Бисмарка — «если вы говорите, что в принципе согласны на что-то, вы не имеете не малейшего намерения осуществить это на практике». На практике, не оказалось ни одной структуры — ни у этих государств, ни Организации Африканского Единства (ОАЕ) ни любого другого органа, способного вызвать в ЮАР изменения политической системы. Кроме того, достаточно понятным приоритетом черного населения было обеспечение себе некоторого экономического благосостояния и политической безопасности. Тем не менее, в начале 1980-х годов там наметились две обнадеживающие тенденции. Одна из них было связана с Намибией, другая — с самой Южно-Африканской республикой.

Нам, возможно, следует оглянуться на четыре года назад и с удовлетворением проследить за появлением независимой Намибии в 1983 году, когда, несмотря на большие трудности в согласовании противоречивых позиций ЮАР с одной стороны и Организации Народов Юго-Западной Африки (СВАПО) с другой были наконец, преодолены благодаря неустанным усилиям пяти западных держав — Великобритании, США, Канады, Франции и Западной Германии, известных как Западная группа. Следует напомнить о резолюции Совета Безопасности ООН № 435, которая без обиняков потребовала прекращения огня. Выполнение резолюции контролировалось силами Организации Объединенных Наций. Затем последовали выборы, также под надзором ООН, а затем была провозглашена независимость. Возражения ЮАР против этого плана были связаны с тем, что в условиях признания его большинством других африканских государств и ООН в целом, СВАПО, фактически, было единственным представителем народов Намибии. В этих условиях, беспристрастность наблюдателей ООН, по заявлениям ЮАР, была гарантирована. И если СВАПО воспользуется этой беспристрастностью для того, чтобы выиграть выборы с подавляющим преимуществом, что сможет предотвратить создание однопартийного социалистического — а в африканских условиях коммунистического — государства и направить Южную Африку по пути международного коммунизма? СВАПО само приветствовало резолюцию 435 просто потому, что возможность свободного запугивания населения может обеспечить себе возможность свободно вносить изменения в конституцию после того, как она одержит убедительную победу. Чтобы преодолеть разрыв между этими точками зрения и обеспечить гарантии для Намибийских политических партий наравне со СВАПО, ЮАР и другие африканские страны представили во второй половине 1981 года альтернативный план.

Ни одно новое предложение не могло одинаково приветствоваться всеми заинтересованными сторонами, однако новый план получил достаточно широкую поддержку всех, кто был в состоянии повлиять на колеблющихся, что послужило прекрасной опорой для реализации резолюции 435. В сущности, новый план состоял в том, что прекращение огня будет сопровождаться выборами в Учредительное собрание; этот огран должен будет двумя третями голосов принять основные положения конституции; выборы должны будут быть проведены в соответствии с конституцией, что, в свою очередь, откроет путь к независимости страны. Система власти в соттветсвии с предполагаемой конституцией должна будет иметь три ветви власти: исполнительная власть избирается законодательным собранием, законодательное собрание избирается всеобщим голосованием. Судебная власть является независимой. Избирательная система, основывающиеся на участии всех избирателей и политических партий, должна обеспечить надлежащее представительство в законодательном собрании всех политических сил, представляющих интересы всех народов Намибии. Конституция также содержит декларацию основных прав, чтобы гарантировать личную и политическую свободу и отсутствие расовой дискриминации.

На протяжении первой части 1982 года усилия международной дипломатии и интенсивные переговоры в самой Африке постепенно устраняли препятствия для принятия пересмотренного плана ООН, соглашение по которому было окончательно достигнуто на конференции в Женеве в 1982 году. Государственная мудрость премьер-министра Замбабве сделала многое для решения самого спорного вопроса о прекращении огня — кто будет контролировать его исполнение и куда должны будут быть отведены силы СВАПО и ЮАР? Его предложение отличалось простой и мудростью. В целом, международный контингент, который будет контролировать прекращение огня и служить гарантом проведения выборов, будет состоять из сил черных и белых стран Британского содружества (включая саму Зимбабве, Нигерию, Канаду и Новую Зеландию), а также стран Скандинавии, Филиппин, Венесуэлы, Ирландии, Финляндии и Швейцарии. Он будет находиться под командованием Индийского генерала, репутаций которого была убедительность, беспристрастность и подкреплялась опытом командования предшествующими операциями по поддержанию мира. Лагеря, в которые должны будут выведены силы противоборствующих сторон, в целом, располагались на севере страны для сил СВАПО и на юге для армии ЮАР. Так было выбрано с целью соединить простоту контроля за ними и уверенности в невозможности их запугивать или оказывать давление на местное население. Двумя чувствительными и сложными проблемами оставались во-первых, фактические методы обеспечения безопасности выборов, во-вторых — будущая интеграция сил СВАПО с существующими силами полиции Юго-Западной Африки[151] и Территориальными Силами. Она должна была быть осуществлена примерно таким же образом, как ранее гладко и успешно была осуществлена в Зимбабве.

Это была далеко не единственная демонстрация того, как практический трудности, стоящие на пути стремящихся к миру, могли быть решены. Были и многие другие. В первую очередь, они касались будущего самой конституции. Главным препятствием, которое должно быть преодолено в первую очередь, была необходимость примирения СВАПО и Национальной Партии Намибии, которая опиралась на 100 000 африканерское население (вне самой Намибии, их численность доходила до миллиона), а также имела поддержку Претории. Конституционные гарантии могли обернуться разным положением для разных групп, и только гарантия прав меньшинства, в которую можно было бы поверить, могла удовлетворить Национальную Партию Намибии и Демократический Альянс Турнхалле. Конференция по конституции и разработкам основы независимого правительства Намибии было созвана в Женеве в конце 1982 года и сопровождалась рядом соглашений, с участием Соединенных Штатов, Южно-Африканской республики и черных африканских стран, в частности, Анголы.

В обстановке, когда умеренные силы начали получать прежде недостающую поддержку, две радикальных политических линии, к счастью, потеряли прежний авторитет и были отложены. Одна из них состояла в попытке Африканской группы добиться от Организации Объединенных Наций соглашения о введении экономических санкций против ЮАР из-за отказа этой страны принять первоначальный план, предусмотренный Резолюцией 435. Эта попытка была блокировано правом вето Франции, Соединенных Штатов и Великобритании. Более важным было то, что Африканская группа осознала, что только соглашения с ЮАР могут, в конце концов, привести к независимости Намибии — вместо продолжающейся борьбы с бесконечно превосходящей силой. Невмешательство Соединенных Штатов означало, что условием этого должен стать поиск поддержки со стороны Советов или просоветских сил.

При условии отказа от санкций, прогресс мог был быть достигнут в другой области. Здесь был опять же важен отказ от радикализма. В свое время Соединенные Штаты выдвинули любопытную идею о том, что урегулирование в Намибии может быть связано с выводом кубинских войск из Анголы. Действительно, один из документов Госдепартамента содержал предположение, что африканские лидеры понимали, что будут не в состоянии противостоять оси Ангола-Намибия, как только та будет установлена, и понимали, что урегулирование в Намибии возможно только через Соединенные Штаты и что США всерьез готовы за него взяться. Это странное понимания было одним из проявления реализма. Африканские государства поняли важность роли США в обеспечении урегулирования в Намибии, но это не имело никакого отношения к Анголе. Это касалось, по существу, отношений Америки с ЮАР.

Убеждение, что США получили возможность влиять на ЮАР, сделали многое для того, чтобы на продолжавшихся в первые месяцы 1982 года серии встреч между госсекретарем США и последним премьер-министром ЮАР открыть «новую главу» в отношениях двух стран, которые ныне были установлены и становились все крепче. Наиболее непосредственным результатом этих встреч было то, что ЮАР согласилась поддержать план Западной группы по независимости Намибии и обязалась убедить внутренние политические партии Намибии сделать то же самое.

Параллельно с этим достижением, лидеры черных африканских стран во главе с Нигерией, Зимбабве и Анголой оказались способны убедить лидера СВАПО, что западный план, несмотря на конституционные гарантии для меньшинств, является лучшим и, в действительности, единственной основой для того, чтобы будущее Намибии определялось самостоятельно и собственными силами. В конце концов, указывали они, СВАПо оправдала себя в своем стремлении быть единственным представителем народа Намибии, чтобы бояться требования многопартийной демократии, выборов в заданные промежутки времени и билля о правах, направленного на защиту меньшинств. Условия, касающиеся отсутствия экспроприации частной собственности или гарантированного представительства белых в парламенте также не должны были быть сдерживающими факторами. Они не мешали жить Зимбабве. Конечно же, лучше идти к доминированию черных законными, хотя и медленным и поэтапным путем, нежели более быстрым, более драматичным, но все же остающимся спорным путем триумфа Народного Движения за Освобождение Анголы (МПЛА).

Положение в Анголе по-прежнему оставалось бедственным. Там правили бал отсутствие порядка, коррупция, конкуренция и неэффективность. Недостатки транспортной системы сами по себе делали невозможным надлежащее распределение продуктов питанция. Война против сил ЮАР лишила гражданскую инфраструктуру половины автотранспорта. Партизаны УНИТА, Национального союза за полную независимость Анголы продолжали разрушать железные дороги в центре и на юге страны. Засады сил Национального фронта освобождения Анголы (ФНЛА) мешали налаживанию жизни на севере. Если Ангола собиралась выбраться из собственной ямы некомпетентности и раздора, вряд ли этому могло способствовать поощрение СВАПО в продолжении борьбы против ЮАР и обещание поддержки. К счастью, лидер СВАПО нашел этот аргумент убедительным.

Женевская конференция по независимости Намибии принесла свои плоды. Соглашение о прекращении огня было объявлено, поставлено под контроль и окружено почетом. Выборы состоялись в начале следующего года — и их результаты не были неожиданными. Как и ожидалось, СВАПО получило большинство в учредительном собрании, но его перевес был незначительным. Другие силы, в частности, Демократический Альянс Турнхалле и Национальная Партия Намибии получили большинство в две трети голосов, необходимое для гарантии включения в новую конституцию гарантий, относительно которых ЮАР, Намибийские Африканеры и Западная группа выражали озабоченность. И таким до изумления мягким и мирным образом, история Зимбабвийского успеха повторилась в 1983 году в Намибии. Как мы увидим позже, этот успех продлился не слишком долго. Тем не менее, в 1983 году были и другие основания для воодушевления.

Прогресс в самой ЮАР был, возможно, менее ярким, но наиболее примечательным из всего, что было достигнуто. Наряду с давно заявленным Преторией намерением программы по постепенному внедрению реформ, еще одной из причин принятия некоторых политических уступок был рост уверенности в вооруженных силах ЮАР как силы, способной противодействовать ощущению небезопасности, которое ранее испытывали многие южноафриканские белые. Эти ощущения были понятны. В Мозамбике имелось около 300 советских танков наряду с наиболее продвинутыми средствами ПВО. Советские, Восточногерманские и кубинские военные советники оказывали помощь путем поставок оборудования и обучения, и, хотя вооруженные силы Мозамбика насчитывали не более 30 000 подготовленных солдат, они стали более эффективны как сами по себе, так и как сила, поддерживающая боевиков Африканского Национального Конгресса (АНК).

Зимбабве, подписавшая секретный оборонительный договор с Мозамбиком, после первых неудач, сумела, наконец, успешно интегрировать регулярные и партизанские формирования, и теперь располагала хорошо оснащенными и подготовленными Силами Обороны, насчитывающими 50 000 человек, имевших большой опыт войны, который был бы целесообразен в любом возможном конфликте с ЮАР. Армия Ботсваны была очень маленькой, всего несколько тысяч человек, однако также получала советские танки и другую технику, оружие и боеприпасы. Ангола имела регулярные вооруженные силы примерно такой же численности, как и Мозамбик — около 30 000, которых поддерживали 20 000 кубинских, 3 000 восточногерманских и несколько сот советских военных советников. Между тем, именно они управляли самолетами и тяжелой техникой, обучая вооруженные силы Анголы и могли, при необходимости, быть привлечены к реальным боям. Их поддерживала Ангольская Организация Народной Обороны, военизированное формирование численностью до полумиллиона человек.

Таким образом, обычные вооруженные силы государств «черного фронта» отнюдь нельзя было назвать незначительными. В прошлом, ЮАР пыталась защитить свою как внешнюю, так и внутреннюю безопасность, предпринимая рейды через границу — в частности, из Намибии на Анголу, не говоря уже о рейдах на Мапуто. Хотя было ясно, что вооруженные силы ЮАР, имея превосходящее оснащение и подготовку, всегда могли обеспечить себе локальный успех в рейдах через границу, не могло быть и речи о военных операциях, направленных на захват соседней страны. В действительности, эти рейды часто проводили неправительственные Южноафриканские черные подразделения во главе с белыми офицерами. Руководимые Южноафриканцами рейды на Анголу, например, осуществлялись силами бывших чернокожих боевиков ФНЛА, выступавших против МПЛА. Они также поддерживали силы УНИТА в борьбе с партизанами СВАПО. Аналогичным образом, ЮАР использовала боевиков Мозамбикского национального сопротивления (РЕНАМО) для рейдов на базы партизан АНК поблизости от Мапуто. В Анголе, эти рейды нарушали экономику и служили наказанием, которое приходилось нести за укрывательство южноафриканских диссидентов. В Мозамбике они нарушали деятельность боевиков АНК и давали понять тем, кто их поддерживал, что эта поддержка не останется безнаказанной. Также предпринимались рейды на Замбию и Зимбабве, до того, как переговоры по будущему Намибии начали восприниматься всерьез. Даже относительно безвредная поддержка, оказываемая беженцам из ЮАР Ботсваной и Лесото, ни одна из которых не поддерживала военную деятельность АНК не оставалась безнаказанной.

Южноафриканские Силы Обороны были существенными, имея в своем составе около полумиллиона человек, из которых 200 000 находились в действующей армии, а оставшиеся составляли легко мобилизуемый резерв. Помимо обычных вооруженных сил и национальной гвардии, насчитывавшей до 100 000 человек, имелись также «Гражданские силы» численностью до 50 000 человек и местное ополчение аналогичной численности. Кроме того, полиция ЮАР насчитывала 40 000 человек, причем половина от этого числе опять же находилась в резерве. Важным обстоятельством было то, что лояльность находящихся под ружьем сил вызывала сомнения, притом, что реальная угроза безопасности ЮАР исходила изнутри.

[150] «Стрела-2М»

[151] Название Намибии во время нахождения в составе ЮАР