Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Было почти неизбежно, что АСЕАН, в соответствии с новыми обстоятельствами начала уделять больше внимания вопросам безопасности. К 1980 году военные расходы стран-участников достигли 5,47 млрд. долларов США, на 45 % больше, чем годом ранее и почти в два раза больше по сравнению с 1975. Таиланд, находясь в непосредственной близости от Кампучии, в которой разворачивались Вьетнамские операции, уже направил на военные расходы 20 процентов своего бюджета. Все страны стремились закупать современные вооружения. Сингапур, Малайзия и Таиланд приобретали новые танки, намекая на готовность противостоять любым актам агрессии со стороны Вьетнама. Важной особенностью было растущее принятие на вооружение американского оружия. Все эти страны эксплуатировали те или иные модификации истребителей F-5 «Тигр» и истребителей-бомбардировщиков А-4 «Скайхоук». Американская штурмовая винтовка М-16 стала стандартным оружием пехоты. Американские советники присутствовали во многих странах, сотни офицеров стран АСЕАН обучались в Соединенных Штатах. Американская военная поддержка стран АСЕАН за пять лет выросла на 250 процентов, составив примерно 7,5 миллионов долларов в 1980 году и увеличилась еще вдвое в течение четырех последующих лет.

Были и военные связи с другими странами. Индонезия, территория которой представляла собой цепь островов, сосредоточилась, в основном, на морских и военно-воздушных силах, приобретя в 1980 году три ракетных корвета в Нидерландах, четыре ракетных катера в Южной Корее и две подводные лодки в ФРГ, а также закупив истребители у Великобритании и Соединенных Штатов. Малайзия закупала фрегаты в Германии, а также минные тральщики в Италии. Малайзия также расширила свою сеть военных объектов. Новая военно-воздушная база с видом на Сиамский залив была построена в штате Перак в 1983 и начала действовать в 1984 году.

Таким образом, военная сила АСЕАН возрастала вследствие осознания потребности в этом, и вместе с этим медленно происходила ее трансформация в военный блок. Взаимодействия штабов, обмен разведывательными данными и военные учения постепенно приводили к наращиванию военных связей. Таиланд, подвергавшийся наибольшей угрозе и Сингапур, наиболее консервативный и обладающий наиболее реалистичным видением мира возглавляли эту линию, в то время как изменения в Малайзии происходили более медленно. Индонезия испытывала нежелание сближаться с Китаем, поминая его прошлую роль в деятельности Индонезийской Коммунистической партии, которая, надо сказать, была жестоко подавлена. Но ни одна страна, в конце концов, не могла быть уверена в целях Китая. Пекин не собирался отказываться от поддержки коммунистических движений в Юго-Восточной Азии, несмотря на свое желание иметь хорошие отношения с их правительствами. Так как откровенно коммунистическое государство стремилось управлять Третьим миром, такой отказ был по чисто идеологическим причинам немыслим для Пекина, даже если их более прагматичные коллеги видели, что на данный момент гораздо большее значение имеет другое.

К началу 1985 года, АСЕАН прошла некоторый путь на пути к неохотному, но тем не менее реальному военному союзу. Тем временем война в Индокитае продолжалась. Различные партизанские движение пытались выжить и даже процветать силой оружия и другой помощи, поставляемой им Китаем через Таиланд. Вьетнам имел примерно 250 000 солдат привязанными к Кампучии и еще больше людей было задействовано в попытке сохранить контроль над Лаосом, куда Китай снова начал активно поставлять помощь. Вдоль общей границы происходили постоянные столкновения с китайскими войсками, что положительно воспринималось Пекином, так как позволяло сковывать большую часть лучших сил Вьетнамской армии и предотвращало их использование против кампучийцев и лаосцев.

В общем, Вьетнам увяз в конфликтах. Нагрузка на экономику была огромной. Москва, которую начало раздражать общее нежелание Вьетнама не только прислушиваться к советам, но даже признавать факт наличия проблем, стала стремиться держать его на голодном пайке в качестве рычага давления. Военные поставки стали тщательно нормироваться под конкретную задачу; запасные части для почти полностью советской техники стали ограничиваться и доставляться медленно. Советский Союза был разочарован отсутствием успеха в Юго-Восточной Азии и был особенно встревожен тем, что АСЕАН объединилась, заняв позицию, открыто направленную против. Возможно, только возможно, советское давление в конечном итоге могла Ханой сменить курс или вынудить пойти на некоторый компромисс политическое руководство — суровых людей, которые не знали никакой другой жизни, кроме вооруженной борьбы ради достижения своих интересов. Но потом разразилась война в Европе. Советские поставки практически мгновенно сошли на нет, советские войска покинули страну, корабли поспешили прочь из Камрани. Политическая ситуация кардинально изменилась.

Когда началась война в Европе, страны Азии сразу же стали опасаться, что конфликт, расширившийся до уровня мирового, перекинется и на них. Американские и советские военные корабли вышли в море. Торговые суда укрылись в ближайших безопасных портах. Повсюду были начеку. Дипломаты лихорадочно работали. Никто не знал, чего ждать. Все просто по человечески опасались худшего.

Советский Союз столкнулся с самыми серьезными проблемами. Хотя Европа была основным театром, на котором будет выиграна или проиграна война с НАТО, СССР должен был оставаться в готовности и в Азии. Там было вероятно столкновение с Китаем, непримиримым врагом, неуклонно совершенствовавшим свои вооруженные силы. Китайская армия была не сравнима с советской, но ее численность была огромной. В Советском Союзе, привыкшем воевать числом, находили глубоко тревожным значительное превосходство в численности. Малонаселенные советские дальневосточные территории была в долгосрочной перспективе уязвимы для китайского экспансионизма. В Москве были немало осведомлены и о политической и культурной привлекательности, которую Китай может оказать для народов советских азиатских республик, если обстановка в СССР ухудшиться.

Советская внешняя политика в Азии давно базировалась на необходимости сдерживания Китая. С 1969 года значительные силы были размещены вдоль 4000-мильной границы, составляя около 50 дивизий или четверть всей Красной армии. Они находились там, чтобы просто защищать границу и не допускать попыток Китая изменить ее силой (многие участки были спорными), а также показать, что в случае конфликта СССР возьмет над ними верх. Однако не существовало планов вторжения в Китай: инициатором войны предлагалось быть Пекину. Китайцы же рассчитывали заманить нападающих вглубь своей негостеприимной страны и исчерпать его силы атаками неисчерпаемого запаса отважных защитников. Все это не было идеей Москвы.

Существовало также беспокойство о США. Американский седьмой флот оправился от сокращений времен войны во Вьетнаме и пополнился новыми кораблями. Он имел преимущество в гибкости, имея возможность действовать с передовых баз в западной части Тихого океана, а советский Тихоокеанский флот, в условиях практически полного отсутствия союзников, только со своих собственных баз. Новые американские подводные лодки с ракетами «Трайдент-II» могли действовать у западного побережья США, заставляя советские лодки распылять свои силы для борьбы с ними. У США также были союзники, в частности, Япония, имевшая в настоящее время довольно сильную армию.

В том, что Япония в конце 1970- начале 80-х годов начала менять свою оборонительную политику, была очень большая доля вины Советского Союза. Советские войска на Дальнем Востоке усилились настолько, что Япония не могла этого игнорировать. Советские гарнизоны были построена на Северных Территориях[160], островах, которые Япония считала своими, советские самолеты нарушали воздушное пространство Японии, стала заметной деятельность советского военно-морского флота. Открытая поддержка Вьетнама и заметное игнорирование советской дипломатией Токио после подписания Китайско-Японского мирного договора в августе 1978 года были очевидными признаками недовольства, создавшими в Японии ощущение, что обстановка вокруг них не была дружественной. Общественное мнение медленно начало принимать увеличение военных расходов, чего столь недоставало в прошлом. Была начата программа модернизации, особенно морских и воздушных сил самообороны, которая быстро набирала обороты, опираясь на широкие возможности Японской промышленности. Национализм, прежде находившийся под угрозой, начал набирать силу. Как всегда бывало в Японии, как только согласие было достигнуто, изменения были стремительны. Морские силы самообороны приобрели противокорабельное вооружение и взяли на себя контроль над Японским морем и торговыми путями в океане, освобождая ВВС США для решения наступательных задач. Воздушные силы самообороны, переоснащенные на истребители-перехватчики F-15 «Игл», оснащенные новыми ракетами «Воздух-воздух» и «Воздух-земля», а также самолеты ДРЛО и новые радары, оказались в состоянии взять на себя защиту японского воздушного пространства и оказание поддержки военно-морским силам. Американские самолеты, опять же, были освобождены для наступательных действий.

К концу 1984 года, когда острая напряженность в отношениях Востока и Запада встала на путь, неизбежно ведущий к мировой войне, обстановка в Азии складывалась отнюдь не в пользу Советского Союза, несмотря на все попытки расширения своего присутствия. В то время, как советское лидеры могли ощущать, что события на Ближнем Востоке шли своим чередом и могли испытывать уверенность в итогах войны в Европе, Азия вызывала у них реальные сомнения. Советская стратегия строилась просто: вести себя в этом регионе тихо. Китай и Япония должны были пребывать в уверенности, что в их интересах было держаться подальше от любого конфликта между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Если же это было невозможно, Китай нужно держать в стороне, пока война в Европе не будет выиграна. Это нужно было сделать со всей жесткостью. Но любой ценой нельзя было допустить войны на два фронта.

С другой стороны, Москва могла быть счастлива, что Соединенные Штаты испытывают подобные трудности. В начале 1985 года — когда именно, остается не до конца известно — советский эмиссар прибыл в Северную Корею, чтобы надавит на ее руководство, которое должно было быть готово начать как минимум некоторые военные действия против Южной Кореи, а в лучшем случае — в нужный момент начать полномасштабную войну. Идея был гениальной. Она позволяла оттянуть в Корею американские войска, силы, которые могли быть нужны в Персидском заливе или в Европе. Большое число американских самолетов было бы скованно в Корее и Японии. В качестве бонуса, Китаю подкладывалась дилемма: следует ли ему оказать помощь Северной Корее, коммунистическому государству и старому союзнику, но в результате чего выступить против Соединенных Штатов и таким образом помочь Советскому Союзу или же отказаться от помощи и сделать Северную Корею советским сателлитом? Японии также предстояло решить, следует ли ей позволить Соединенным Штатам неограниченное использование баз в стране. Если бы так и сложилось и Китай оказал помощь Северной Корее, это столкнуло бы его с Японией и принесло большую пользу Советскому Союзу. Если Япония откажется разрешать использование своих баз, это подорвет снабжение американских сил в Южной Корее и пошатнет отношения США и Японии. Если конфликт на Корейскому полуострове будет запущен, советский союз в любом случае выиграет многое.

Пекин, однако, имел высокопоставленных друзей в Пхеньяне, которые по идеологическим причинам или вследствие личных амбиций поддерживали фракцию, которая колебалась между ориентацией на Китай или Советский Союз и не всегда была в этом последовательна. Китайское руководство узнало об этих намерениях и не имело не малейшего желания позволить событиям развиваться так, как планировали в Москве. Один из старших членов Политбюро и, что не менее важно, заместитель председателя Центрального Комитета Коммунистической партии Китая (КПК) по военным вопросам (высшее военное командование), принял меры. До сведения Северной Кореи было тихо, но очень твердо доведено, что если они начнут войну, ни один «китайский доброволец» на их сторону не встанет и они будут предоставлены сами себе[161]. В обеих странах знали и то, что никакой помощи Советского Союза, за исключением некоторых поставок оружия, не предвидится, советские войска буду слишком заняты, заботясь о защите собственной территории на границах с Китаем и в других местах.

Это до крайности просто предупреждение, произвело впечатление не только по политиков в Пхеньяне, но и на северокорейских генералов, так как было озвучено лично китайским генералом из Комитета по военным делам, которого они знали лично по Корейской войне 1950-53 годов, который, как сначала казалось, вернулся домой. В любом случае, Северная Корея сделал очень мало, когда пришло время, ограничившись несколькими незначительными инцидентами. Северокорейцы явно не рисковали злить растущий Китай, а Китай не собирался рисковать, позволяя Пхеньяну попасть в недружественные руки — Северная Корея находилась слишком близко к Маньчжурии. Возможно, Северяне решили также, что в любом случае еще не пришло время — в конце концов, советские эмиссары были осторожны на переговорах и не исключали действий позднее, когда обстановка будет более благоприятной. Лучше было подождать и сначала посмотреть, что выйдет у Советов.

Рейды, в основном, легкими военно-морскими силами, вызывали у американцев и японцев некоторое беспокойство, так как было не вполне ясно, не предвещают ли он что-то большее. Южная Корея, однако, объявила полную мобилизацию и обратилась за помощью к Вашингтону, описывая угрозу в как всегда полных драматизма терминах. Вашингтон был в этом не так уверен, однако отправил две эскадрильи истребителей для спокойствия Токио. Были начаты приготовления к отправке на Корейский полуостров сухопутных сил, однако Советский Союз распался раньше, чем они прибыли туда. Поэтому войска были перенаправлены во Владивосток, чтобы контролировать сдачу части советских сил на Дальнем Востоке.

Как Советский Союз, так и Соединенные Штаты желали избежать полномасштабной войны в Азии, чтобы иметь руки развязанными в другом месте. Китай также не хотел войны либо бы к ней не готов, кроме того, если бы Советский Союз вышел из войны ослабленным, Китай мог бы поддаться искушению воспользоваться, в марксистской терминологии «новым соотношением сил». Япония не желала войны вообще, несмотря на свой новый внешнеполитический курс. Для нее ситуация виделась как опасность, которая подошла совсем близко, а затем к ее радости, отступила, хотя обновленные японские силы могли бы утяжелить западную чашу весов, если бы было необходимо. Япония также воспользовалась возможностями, которые позднее открыл перед ней распад Советского Союза.

В Азии, таким образом, имело место большое напряжение, но не часть глобальной войны Востока и Запада. Тем не менее, там имели место значительные сражения на Тихом океане, некоторые из которых уже были описаны в главе 13. Советский тихоокеанский флот вышел в море под прикрытием регулярных учений прежде, чем началась война в Европе. Это добавило проблем американским и японским военным кораблям и авиации. Подводные лодки с обеих сторон начали охоту друг на друга. Советские самолеты продолжали обычные разведывательные полеты над южным Китаем, советские корабли проявляли активность во Вьетнамских территориальных водах. Но все это было, пока не началась война в Европе. Когда она началась, все это было отброшено. Вьетнаму придется некоторое время самому о себе позаботиться. Между советскими и американскими военно-морскими силами имело место несколько столкновений, но небольших. Возможно, война закончилось слишком быстро для этого. Оба флота были слишком заняты на других театрах военных действий. Японские корабли оказались вовлечены в одно незначительное сражение, когда эскорт японского конвоя к северу от острова Цусима был обстрелян неизвестным ракетным катером. Как выяснилось позднее, он был из состава небольших северокорейских сил, возвращавшихся из молниеносного рейда на порт Пусан в Южной Корее. Ракета «Стикс»[162] была перехвачена, а японский эсминец под командованием капитана Ноды — деятельного и агрессивного офицера — выпустил в ответ одну из новых японских ракет[163]. На радаре было отмечено попадание, цель исчезла с экрана. Это был первый боевой пуск Морских сил Самообороны Японии в войне, он же оказался и последним.

На Корейском полуострове, несмотря на мощную концентрацию войск, также ничего не происходило. Северокорейские лидеры решили прислушаться к Пекину больше, чем к Москве, показав, что они себе на уме. Незначительные набеги производили эффекта не больше, чем оборонительные действия Южной Кореи, которая была обескуражена отсутствием у Соединенных Штатов малейшего желания перевести боевые действия на новый уровень. В то же время Сеул и Вашингтон получили предупреждение со стороны Китая (конфиденциально переданное в свое время послу США в Пекине) и знали, что реакция Китая вполне может быть совсем иной, если Южане начнут полномасштабную войну.

Таким образом, столкновение между Востоком и Западом не распространилось на Азию, чего так опасались страны этого региона. Но это не значит, что там не происходило ничего. Это было далеко не так. Дальше произошло то, что можно назвать «приборкой» политической карты. Когда произошло своевременное (так сказать), крушение советского режима, открылись возможности для того, чтобы несколько расплатиться за некоторые обиды и свести старые счеты.

В первую очередь это коснулось Индокитая. Как уже было описано ранее, затянувшиеся войны подорвали ситуацию в Ханое. Советские поставки были сокращены, а когда началась война в Европе, полностью прекратились. Советские военные советники, которые уже оказались собраны вместе в Хайфоне на ежегодном совещании, оказались удобно размещены в более безопасном месте 3 августа. Этим местом стал «Иван Рогов», большой десантный корабль, который обычно размещался там. Он был потоплен через несколько дней в результате атаки американской подводной лодки. Капитан подводной лодки коммандер Дэвид Редферд, давно ждал такой возможности и упорно трудился ради ее реализации. Ему помог, надо сказать, патрульный самолет, терпеливо взаимодействовавший с лодкой, который, к сожалению, в дальнейшем был сбит.

В Пекине, Политбюро и Комитет по военным делам заседал практически непрерывно с начала августа. Ежедневно они утверждали, часто сгоряча, планы, которые позволяли извлечь некоторую выгоду из войны между сверхдержавами. Они обсуждали, что можно сделать для поддержки волнений в Казахстане, о чем они получили некоторые сведения, не в последнюю очередь от Казахов на своей стороне границы. В конец концов, они решили начать крупномасштабные военные учения у границы, однако не успели сделать это раньше, чем Казахстан отделился от Советского Союза после уничтожения Минска ядерным ударом 20 августа. Учения также были запланированы на границе с Узбекистаном[164], в обоих случаях с целью убедить Советский Союз воздержаться от карательных действий. Учения меньших масштабов были начаты и в Манчжурии, однако, с осторожностью. Китайцы осознавали собственную слабость, и в Манчжурии прежде всего. Они решили проявить благоразумие, подождать и посмотреть, что произойдет. В отношении Монголии, однако, они решили, что стоило послать несколько жестких сообщений, из которых следовало, что, по мнению Китая, монгольскому руководству пришло время попросить советские войска вернуться домой. Если же они этого не сделают, дальнейшая жизнь может стать весьма неудобна для него, когда народы Китая неизбежно воссоединятся.

В отношении Вьетнама представлялся шанс сделать что-то, что могло бы принести выгоду Китаю прямо сейчас. Мэй Фенг, престарелый, но опытный председатель Комитета по военным делам не имел в этом никаких сомнений. Китай сделал выводы из неудачного вторжения в 1979 году. Народно-Освободительная армия Китая (НОАК) находилась сейчас в гораздо лучшей форме, а Вьетнам — нет. Мнение Мэй Фенга заключалось в том, что китайским войскам следовало войти туда, и на этот раз дойти до Ханоя. Как только они войдут туда, Советский Союз не сможет ничего сделать, даже если он выиграет войну. Сезон дождей также не станет препятствием и затрудник действия авиации и бронетехники противника, но китайские солдаты справятся со всем этим и двинуться по воде, словно пекинские утки[165].

Идея Мэй Фенга вязала верх. Китайское наступление против Вьетнама, долго готовившееся и нуждавшееся только в сигнале, было начато 19 августа. НОА старательно стремилась показать результат смены руководства, системы обучения и тактики, происходившие в основных силах китайской армии с 1979 года. Однако вторжение все еще напоминало события 1979 года, так как НОА все еще была в какой-то степени привержена старому мышлению и убеждениям. Кроме того, войска вошли также и в Лаос. Целью этого было заставить обороняющихся разделить свои ресурсы между несколькими фронтами, каждый из которых мог перерасти в нечто большее. И, конечно же, они задействовали лаосских повстанцев, с которыми уже давно работали китайские «советники» и различные группировки, борющиеся с Вьетнамскими силами в Кампучии. В этом не было идеально координации действий, но в условиях партизанской войны в джунглях ее ждать не приходилось. Радиоприемники партизанских отрядов трещали сообщениями, что Китай напал на Вьетнам, и в результате, в течение одного-двух дней на всех фронтах, если такой термин, конечно, можно применить к боевым действиям в диапазоне от засад до атаки одной дивизии, начались активные действия.

На этот раз НОА изначально добилась успеха. В наступлении было задействовано около двадцати дивизий, которые ударили по Вьетнамским оборонительным позициям вдоль границы, а также через джунгли Лаоса. Атака на некоторое время увязла после того, как регулярные Вьетнамские подразделения выдвинулись на поддержку пограничных сил. Прорыв стоил китайцам значительных потерь. К тому времени за разрушением Юирмингема и Минска быстро последовало крушение Советской Империи. Некоторые сообщения об этом передавались китайским радио, хотя нельзя сказать, что это значило очень много для массы мокрых и усталых крестьян, составлявших основную массу войск обеих сторон. Новость прокатилась, словно лесной пожар по Ханою, хотя произвела не меньший эффект в странах АСЕАН. Мужчины на вьетнамской стороне линии фронта — да и женщины тоже, так как и они участвовали в боевых дейтсвиях, которые стали смыслом их разрушенной жизни — не могли получить большой радости от этих новостей, но часть вьетнамского руководства ее получило. Про-китайские фракции, которые всегда существовали на подпольном положении начали проявляться, так как их выживание зависело от того, поставят ли они на правильную лошадь. Было ясно, какая лошадь лидирует, по крайней мере, в данное время. И чем раньше они сделают ставку, тем лучше будет для них.

Вьетнамское Политбюро без сомнений непрерывно заседало все это время, однако в последнее время стало ясно, что сторонники жесткой линии, находившиеся у власти в течении нескольких лет с момента заключения договора с Советским Союзом в 1978 году, медленно сдают позиции. Пекин возлагал большие надежды на прокитайские элементы в руководстве Вьетнама, в течение нескольких лет подавленные, но никогда не устраненные полностью. Теперь же, их влияние возросло, в первую очередь через нескольких южных Вьетнамцев, находящихся на ответственных постах в руководстве и армейском командовании. Война шла плохо, все надежды на поддержку со стороны Советского Союза рухнули. Произошел переворот, которому, над понимать, содействовали один-два «сердечных приступа» или смерти от «неизлечимой болезни» вызванной пулевым ранением в нужную часть тела. В течение нескольких дней начались переговоры с Пекином через посредников, почти все из которых были вернувшимися из ссылки прокитайскими вьетнамскими деятелями.

Как стало ясно в дальнейшем, боевые действия прекратились, когда силы НОА находились на грани прорыва на Ланг Сон и Куанг Нинь и готовились вывести свежие дивизии на шоссе 1 и 18, идущие на Ханой и Хайфон. Новое правительство было установлено — или установилось само собой, как бывает в таких случаях — и очень скоро было достигнуто официальное соглашение о прекращении огня. Однако не все было гладко. Китай не просто требовал полного разоружения вьетнамских войск, но и передачи их боевой техники НОАК. Пекин был однозначен и в том, что вьетнамские войск должны быть выведены из Кампучии и Лаоса. Новая администрация в Ханое была более чем счастлива согласиться на большинство этих требований, но сделать это в определенном порядке, плавно передавая ответственность. Передача вооружения была проблемой, но было решено оставить часть его вьетнамским силам, чтобы позволить им гарантировать безопасность от недовольных промосковских диссидентов. Тяжелая техника была собрана в специальных центрах под охраной китайцев, а затем переправлена в Китай в распоряжение НОА. Тем не менее, некоторые вооружения в южных районах страны, несомненно, попали в нетерпеливые руки Кампучийских партизан. В самой Кампучии было создано временное правительство, в которое вошли фракции, приемлемые и для Китая и для АСЕАН. Также, по инициативе АСЕАН была созвана конференция (которая не начиналась в течение нескольких месяцев из-за разногласий относительно того, кто из претендентов станет новым лидером страны) по установлению нового правительства, которое будет иметь поддержку мирового сообщества.

Так закончилось то, что с китайской точки зрения было началом удовлетворения за прежние проблемы. Это было несколько грязное в военном отношении, политически несложное и аккуратно достигнутое устранение Советского Союза из Вьетнама. Оно привело к власти правительство, которое, скорее всего, будет находиться в гармонии с Пекином, по крайней мере, какое-то время. Учитывая все трения между Китаем и Вьетнамом за последнюю тысячу лет, время от времени, перерастающие в войны, было, пожалуй, слишком ждать достижения гармонии за несколько недель — или ожидать, что она продлиться долго. Государства АСЕАН приветствовали изменения, когда новые люди в Ханое пообещали перейти в мирной политике. Как видно из нашего, 1987 года, так и случилось. Была достигнута стабильность, даже в Кампучии, чему, к счастью, способствовали хорошие урожаи и щедрая помощь со всего мира. Возможно, так и будет продолжаться, и пример процветания государств в бассейне Тихого океана распространиться на всю Юго-Восточную Азию. На это можно надеяться. Признаки этого есть.

Когда Пекине решил использовать силу во Вьетнаме, война в Европе не достигла своей кульминации и советская власть не рухнула. Когда же этот момент наступил, китайское руководство получило множество проблем, помимо усмирения Ханоя.

Простейшей задачей оказалась Монголия. Ее лидерам в Улан-Баторе и в других местах были направлено сообщение, что с этого момента им следует считать себя находящимися под китайской защитой. Советские войска должны сдаться. Однако советских войск в Монголии уже не было, хотя не было понятно, согласно чьему приказу. Эти дивизии во-видимому, были выведены в хорошем состоянии, забрав все свое оружие и технику. Это, конечно, было отнюдь не то, на что надеялся Пекин, однако он был не в силах повлиять на ситуацию. Правительство Монголии отправило в Китай сообщение с залогом своей братской верности, хотя этот вопрос обещал занять много времени.

Все еще было не известно, имели ли место перестановки любого масштаба в Улан-Баторе, хотя некоторые люди не выходили на контакт. В любом случае, для укрепления верности Монголии Китай сделал ее лидерам намек, что Монголия буде защищена от любой угрозы извне — базами НОАК. Точнее, в сообщении указывалось, что казармы, покинутые тремя советскими дивизиями, будут заняты тремя дивизиями НОАК из состава «главных сил». «Правительство Монголии, будьте так добры, подготовить их». Это нужно, конечно, сделать сразу, так как иначе это будет неполитично. Некоторое время спустя, монгольские лидеры были с почестями встречены в Пекине. Ни для кого не было сюрпризом, что они согласились с тем, что судьба Монголии всегда была неразрывно связана с Китаем, что она действительно была частью Китая. Таким образом, был образован Монгольский Автономный Регион. Другая часть «приборки» была успешно завершена.

[160] Применяемое в Японии название южных Курильских островов, принадлежность которых оспаривается Японией.

[161] См. статью беглого посла Северной Кореи Ким Куон-Санга, «Dong a Ilbo» от 31 октября 1985 г. Сеул, Южная Корея

[162] П-15 «Термит»

[163] Тип-90, являющаяся аналогом американской ПКР «Гарпун».

[164] Узбекистан не имеет границы с Китаем.

[165] Пекинская утка — блюдо китайской кухни…