Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первым этапом кризиса было усиление революционной войны в Сальвадоре. То, что началось как серия столкновений плохо обученной и плохо вооруженной армии с несколькими партизанскими отрядами переросло в серьезную войну, охватившую широкие слои сельского населения. Армия Сальвадора получила поддержку от США, партизаны — от Кубы.

Президент Сальвадора был хорошим, но проблемным человеком, и как все проблемные люди, он потерял власть. В выборах 1982 года принимали участи только те, кто резко выступал против партизан, решились баллотироваться или голосовать. Они проголосовали с незначительным перевесом за коалиционное правительство правоцентристских христианских демократов. Если бы эти выборы проводились среди протестантов Северной Ирландии, большинство в то время также не проголосовало бы за любого, кто пытался быть центристом или был «слишком мягок». Некоторые умеренные попытались на некоторое время присоединиться и поддержать новую коалицию — однако под ударом своих слишком принципиальных коллег и американской прессы, окрестившей их «украшением фашистской банды убийц» — позже вышли из нее. Оставшиеся в коалиции правоцентристы горько обвинили «так называемому умеренную оппозицию» в провале «демократического эксперимента» и обвинили левые американские газеты в поощрении гражданской войны.

Для ряда правых офицеров, уход умеренных был хорошей новостью. Военные и демагоги «жесткой линии» взяли власть в свои руки и поклялись вести войну против коммунистических партизан до тех пор, пока партизаны не будут полностью уничтожены. Начались жестокие убийства людей, даже отдаленно причастных к партизанскому движению. Многие из умеренно настроенных людей пошли на глупый шаг, присоединившись к коммунистам, и разрушительная гражданская война вспыхнула с новой силой.

Это возымело отчаянные последствия для крестьянского населения этой крошечной, но густонаселенной страны. К сожалению для США, теперь не оставалось места для притворства, будто они защищают демократию в Сальвадоре. Было необходимо прямое и твердое решение, поддерживать или нет военное правительство страны.

Администрация США решила поддержать его. С поддержкой американских военных советников и поставками значительного количества вооружений и техники, началась основная операция по борьбе с партизанами, которая не могла не сработать. Военные Сальвадора, воодушевленные лозунгом «Победа или смерть!» и американской поддержкой, подняли уровень насилия в этой войне настолько, что к настоящему времени обеспечили партизанам поддержку населения. Обе стороны, и партизаны и правительственные силы действовали с все большей жесткостью по отношению к мирному населению.

Либеральная оппозиция в США взорвалась. В 1981 году кубинцы подготовили планы организации демонстраций черного и латиноамериканского населения против снижения уровня жизни, которое ожидалось от администрации США, однако показали обычную неспособность организовать демонстрации (которые уже были проплачены) в нужное время. Эта неэффективность, однако, дала кубинцам больше преимущество. Подобно тому, как случилось в 1968 году, проплаченные демонстрации вызвали прокатившуюся по всей Америке волну насилия. Достойные молодые люди и другие политические силы, что было вполне очевидно, присоединились к акциям протеста против «Нового Вьетнама».

В конце 1983 война в Сальвадоре распространилась на всю Центральную Америку. На определенном этапе, она охватила все пять Центральноамериканских республик.

Еще до правого переворота в Сальвадоре, правительство Сандинистов в Никарагуа прошло печальной кубинской дорогой. Под давлением ухудшающейся экономической ситуации, правительство Никарагуа начало арестовывать и бросаться в тюрьмы местных и даже иностранных бизнесменов, так как она занимались «клеветой», вместо оказания помощи экономике страны. В ответ США заморозили экономическую помощь Никарагуа, Венесуэла последовала их примеру. Это подвигло про-кубинское Сандинистское правительство просить у Советского союза экономической и иной помощи. Куба громко и гневно осудила «Американскую интервенцию против Никарагуа» и начала утверждать, что «армии наемников» на деньги США и Венесуэлы в настоящее время обучаются в Коста-Рике для войны против Никарагуанской революции.

Все больше кубинских военных советников и оружия попадало в Никарагуа. Мексика не видела в этом пользы. Она заявляла, что отрезав экономическую помощь Никарагуа, США толкали ее в руки Советского Союза.

Некоторые гораздо более зловещие силы стали опасаться (или надеяться) того же самого. В Гватемале, хорошо организованная и оснащенная партизанская армия заставила военных опасаться, что полномасштабная революционная война может разразиться очень быстро. Проблема затрагивала и Коста-Рику, страну, у которой не было вооруженных сил — только полиция, которая гордилась своим внутренним спокойствием и пацифизмом на мировой арене. Снижение уровня жизни в до сих пор зажиточной и цивилизованной Коста-Рике, а также падение цен на кофе и другие продукты экспорта подготовили почву для появления чего-то неслыханного ранее — крошечных, но крайне эффективных террористических групп. То же самое произошло в Панаме, где смерть в 1981 генерала Торрихоса породила вакуум власти, способствовавший возрождению левой революционной деятельности. Беспорядки у панамского канала вызвали серьезную обеспокоенность среди высших офицеров ВМС США.

Гватемала приняла глупое решение вмешаться в конфликты в Сальвадоре, Гондурасе и Никарагуа. В конце лета 1983, военное правительство Гватемалы, столкнувшись с собственным крупным партизанским движением, отправило войска через границу, чтобы оказать поддержку Сальвадорской армии, ведущей ожесточенные бои с партизанами на севере страны.

Гондурас позволил силам бывшей национальной гвардии Самосы действовать против приграничный районов Никарагуа со своей территории. Пограничные столкновения превратились в острые кровопролитные бои, продолжавшиеся все сентябрь и октябрь 1983 года. Никто не объявлял войны. Гондурас обвинял Сандинистов в содействии революционным силам. Никарагуанское правительство осуждало гондурасское «вторжение» и мобилизовало народное ополчение «для защиты отечества». Организация американских государств (ОАГ) созвало в октябре совещание, которое закончилось вялым «осуждением всех актов агрессии». Война в Центрально Америке вдруг стала похожа на транснациональную борьбу левых против правых. Государственные границы вот-вот могли потерять всякое значение.

В этот момент вспыхнула Венесуэльско-Гайанская война.

Венесуэльские всеобщие выборы должны были состояться в начале декабря 1983 года. В период власти христианских демократов в Сальвадоре, Венесуэла выступала жестким союзником США. Но ее собственный народ не хотел этого. Опросы общественного мнения, даже на данном этапе показали, что лишь 10 процентов Венесуэльцев считали, что их страна должна вмешаться в ситуацию в Сальвадоре и помогать хунте. Почти 60 процентов считали, что Венесуэла должна возобновить оказание помощи Никарагуа.

Война с про-кубинской Гайаной была радостно встречена некоторыми крайне правыми политиками в Венесуэле, а также некоторыми Венесуэльскими военными, однако она была инициирована про-кубинсикими политиками в Гайане. Конфликт между двумя странами было просто разжечь, так как Венесуэльцы считали, что два трети территории Гайаны должны были принадлежать Венесуэле. Некоторые политики в Гайане хотели теснее интегрироваться свою страну с Кубой, чтобы продвинуться к верхушке. Они могли чувствовать уверенность в том, что действия вооруженных банд на спорных территориях, иногда переходящих границу, вызовет реакцию Венесуэльских генералов. Детонатор сработал, и реакция была запущена. На сей раз, замаячил призрак войны по всей Южной Америке.

Гайана запросила Кубинской военной помощи. Новые группы кубинских «советников» быстро появились в стране. Все остальные страны Карибского бассейна пытались убедить Венесуэлу и Гайану разрешить конфликт мирным путем. Общей настрой был против Венесуэлы. Вдохновленные левыми кампании против «венесуэльского империализма» распространились по Тринидаду, Тобаго, Антиколониальной Гренаде, Доминиканской республике и даже Ямайке. Испытывали неловкость и США, оттого, что их ключевой союзник в деле сдерживания подрывной деятельности в странах Центральной Америки и Карибского бассейна из-за территориального спора начал терять девяностолетние симпатии в преимущественно черных и англоязычных странах Карибского бассейна. Куба не упустила возможности продемонстрировать свой антиколониализм. Она подготовила к отправке на материк военные части «по просьбе дружественного правительства, которому угрожала иностранная агрессия».

В ноябре 1983 года положение Соединенных Штатов в Центральной Америки было наиболее плачевным. Администрация США, проводя политику сдерживания подрывной деятельности, но, в принципе, не возражая против умеренных реформ, уже почти отказалась от надежды найти некую альтернативную среднюю дорогу в странах, раздираемых правыми и левыми экстремистами. Мексика сохраняла антиамериканскую позицию, будучи готовой пойти на риск с левоцентристами и более радикально левыми движениями. Правительство Венесуэлы, в основном, потеряло способность действовать, так как приближались выборы, а ее пограничные споры с Колумбией и Гайаной вызывали недовольство на международном уровне. Советский Союз с радостью наблюдал за тем, как Соединенные Штаты попали в ловушку для слона и слабо пытались из нее выбраться, в то время как кубинские союзники Советского Союза восстановили свой политический престиж и получили возможность военного вмешательство по просьбе «дружественных правительств», как они уже делали в Африке.

Одним из примеров этого было то, что кубинские техники ускорили начатые в 1980 году работы над новым аэродромом в Гренаде, который явно был способен принимать крупные боевые самолеты. Соединенные Штаты должны были решить, предпринимать ли им военную операцию для недопущения появления «новой Кубы», лежащей на полпути между Центральной Америкой и Карибским островами.

Администрация США решила, что единственным выходом из ловушки будет старая политика Тедди Рузвельта, которую можно охарактеризовать как «Говори вежливо, но держи за спиной большую дубину». «Большой дубиной» оказались заголовки газет. США предупредили Кубу, что любая отправка дополнительных войск в другие страны будет рассматриваться как повод к войне. Корабли Атлантического флота США взяли на прицел объекты по всему острову. Вашингтон объявил, что любая атака на эти корабли повлечет удар с воздуха по выбранным объектам на Кубе. «Вежливым словом» было заявление США о том, что «в связи с кризисом, к которому сейчас явно движется Советский Союз, для стран Центральной Америки и Карибского бассейна, так далеко от его границ, не будет никакого смысла сохранять свой вассалитет. Мы будем готовы протянуть подлинную руку помощи тем странам, которых хотят отринуть вассальную зависимость. И мы не имеем никакой враждебности к лидерам, находящимся сейчас у власти».

Эта политика сработала. Корабли не подверглись атаке, а кубинские подкрепления не были направлены на материк или в другие страны Карибского бассейна. ЦРУ объявило это торжеством политики «большой дубины». Как сообщала «Нью-Йорк Таймс», ЦРУ было уверено, что «умеренные силы в кубинском руководстве озабочены ужасным экономическим положением страны и кризисом, назревающим в Советском Союзе. Они готовы свергнуть кубинское руководство, если то прибегнет к ракетным атакам на американские корабли». Предлог для отступления Кубы был более тонким. «Мы можем позволить себе быть терпеливыми, — говорилось в коммюнике кубинского премьера. — Революции против репрессивных режимов Центральной Америки уже необратимы. Если США попытаются помешать им, они проиграют. Если бы США переключились на поддержку менее фашистских режимов в странах, управляемых хунтами, было бы целесообразным пересмотреть наши отношения с ними. Но давайте не будем предпринимать усилий, пока христианские демократы не проиграют выборы в Венесуэле в начале декабря».

Он знал, о чем говорил. Социал-демократы (Accion Democratica) выиграли венесуэльские выборы со значительным перевесом. Администрация США, первоначально пришедшая в ужас от этого, позже нашла веские основания для удовлетворения.

Новый избранный президент Венесуэлы, который должен был вступить в должность в апреле следующего года в соответствии с конституцией страны, провел несколько ранних встреч с лидерами США и Мексики. Он ясно дал понять, что Венесуэла более не собирается следовать американской интерпретации конфликтов в Центральной Америке в категориях противостояния Востока и Запада. Он заявил, что собирается поддержать умеренные силы в правительствах Сальвадора и Гватемалы. Он также заявил специальным представителям США о принятии американской политики «тихого слова и большой дубинки» по отношению к Кубе. Однако, что касается «большой дубинки», Венесуэлы никогда не поддержит военное вмешательство иностранных держав в дела стран Центральной Америки и Карибского бассейна. Что же касается «тихого слова», Венесуэла, как и Мексика, рассматривала Кубу как латиноамериканскую страну, которую можно постепенно отучить от советского влияния при помощи политики осторожного сближения, такова была политика Мексики в течение двадцати лет, такова была политика Венесуэлы с 1973 по 1978 годы, и такова будет официальная позиция правительства Венесуэлы с 1984 года.

Новый альянс между Венесуэлой и Мексикой показал себя терпеливым, систематическим и достаточно эффективным. Изоляция военных режимов в Сальвадоре и Гватемале, которые в настоящее время пользовались поддержкой крошечного меньшинства, позволила Венесуэле и Мексике удивительно легко создать демократический союз против них.

Мексика и Венесуэла убедили ведущих Сальвадорских социал-демократов отделиться от наиболее радикальных элементов из марксистского «Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти» и примкнуть к «единому фронту» демократических сил, таких как Христианские демократы для создания временного правительства. США предложили созвать международную конференцию с участием всех Сальвадорских демократических сил под эгидой Мексики и Венесуэлы. Основной задачей США было убедить крайне правых членов военного правительства Сальвадора начать переход к демократии. Членам Сальвадорской хунты было предложено только отсутствие преследований за «военные преступления» и то, что это будет почетным концом их политической карьеры, после чего они останутся достаточно богатыми людьми.

Первоначальная реакция на эти предложения была одинаковой и со стороны правых военных и со стороны партизан-марксистов: полное неприятие. Марксисты также осудили «попытку украсть победу у народа Сальвадора».

Это склонило администрацию США к принятию Мексикано-Венесуэльского плана. Вашингтон поставил три условия:

а) никакого кубинского участия на любой стадии переговоров;

б) недопущение занятия марксистами и прокубинскими деятелями ключевых постов в новом правительстве Сальвадора;

в) проведение всеобщих выборов через шесть месяцев после установления временного правительства.

В США нашлись те, кто посчитал, что это приведет к изменению политики в сторону дружественного союза, подобно тому, как произошло с Тхьеу во Вьетнаме. Другие видели в этом просто мудрое решение, подобно достигнутому в Родезии-Зимбабве. Оптимизм подпитывало и то, что правительство Никарагуа под давлением экономического кризиса и разочарования из-за отсутствия дополнительной поддержки Кубы покачнулось обратно к центру. Новый президент Венесуэлы нанес государственный визит в Никарагуа в мае, всего через три недели после своей инаугурации. Он был с энтузиазмом встречен населением страны, которое не забыло о роли Венесуэлы в свержении Самосы в 1979 году и выразил надежду, что Никарагуа заслуживает лучшего и демократического будущего. Это послание не прошло мимо терявших поддержку масс левых лидеров Сандинистов. Они стремились избежать изоляции страны.