— Если к стене не приклеят.
Гаврила хлопнул себя по рукояти меча.
— Отклеимся.
Избор рассеянно кивнул и Масленников понял, что все это его уже не интересует и мыслями воевода уже был не только за стенами, но и за горами… Иосиф широко раскрытыми глазами смотревший вокруг спросил:
— Как тут только люди живут?
— Да какая это жизнь — куда не посмотришь мертвяки мерещатся.
— Ну не вся же жизнь такая? Наверняка ведь песни поют, — заступился Исин за горожан.
— О покойниках.
— Пляшут.
— Или на могилах, или на похоронах.
— Сказки детям рассказывают.
Гаврила махнул рукой и направил коня по Членовредительской. Они добрались до «Трех палачей». Напротив заведения стояла виселица. На виселице висел покойник, прямо под его ногами играли дети. Из открытых дверей на все это с улыбкой смотрел толстый человек в белом переднике.
— Безумный город, — сказал Исин. — Сделали смерть смыслом жизни!
— Не свою — чужую. Как тут только дети родятся?
Избор махнул рукой. Тут начинались ряды золотых дел мастеров. Там они, не особенно торгуясь, поменяли несколько камней с халата на несколько мешочков с серебром и золотом. Уклонившись от попыток хозяина продать им серебряные пытошные клещи и позолоченные гвозди для вколачивания под ногти они пошли тратить деньги на одежду и еду.
С каждой покупкой на душе Гаврилы становилось все легче и легче — городские ворота становились все ближе и ближе.
— Город маленький, а воспоминаний надолго хватит. Как о нем подумаю — сразу виселицу вспомню…
— Это ты зря, — отозвался Избор. Камни камнями, а кошель что приятно оттягивал пояс подкреплял его уверенность в будущем. — Город чистый… Мрачновато только, а так — ничего.
Улица вывела их на площадь, к воротам. На площади еще сновали люди опоздавшие к торгу, но пахло уже не соломой и навозом, а съестным. Запах еды, словно протянутая поперек дороги веревка остановила Избора около корчмы. У дверей вместо вывески стояли, сыто порыгивая, подвыпившие горожане и смотрели на них.
— Скверный городишко. Может в корчме лучше будет? Зайдем?
— Зачем? Еда есть…
— Потом хоть корчму добрым словом вспомнишь.
— Мимо едем. Все равно поесть стоит, — поддержал воеводу Исин. Гаврила оглянулся, не зная что сказать.
— Тут кусок в горло не полезет.
— Сухой не полезет — смочишь.
— И я есть хочу, — подал голос Иосиф, про которого все забыли.
— Терпи. А то оставим в городе, придется к палачу в ученики поступать…
— Оставь мальчишку, — отозвался Исин. — Дорога дальняя, поесть не помешает.
Гаврила уже сдаваясь спросил.
— Ну, а если что?