— Покойники.
Гаврила дернул повод, останавливая коня и следом за ним встали все остальные. Даже Иосиф теперь не рвался вперед, а смирно стоял за Избором. Тот из-под ладони долго смотрел на город и спросил неизвестно у кого.
— Приклеены они там что ли?
— Да хоть гвоздями прибиты, — в сердцах сказал Исин. — Нам-то что до этого? Насквозь проедем и забудем.
— Не люблю, когда гвоздями приколачивают…
— Зато у людей на виду.
— Все равно не люблю…
За спиной послышались неторопливые шаги. Даже не оглядываясь, Гаврила понял, что идут несколько старых или очень уставших людей. Когда они поравнялись, он, не отрывая взгляда от стен, окликнул их.
— Что за город, почтенные?
Избор слегка поморщился от тона. Гаврила, вернув себе естество, а может быть еще не отойдя после схватки с разбойниками, говорил грубо. Надменный тон вопроса предполагал ответ тихий, но путники его удивили. Все четверо одновременным движение они набросили на головы капюшоны плащей, словно вид одной лысины и трех пыльных шевелюр мог оскорбить богатырей и дрожащими голосами, вразнобой, ответили:
— Труповец.
— Подходяще называется.
Он не стал больше ждать и пустил коня в галоп. Название города ничего ему не сказало, но даже не зная что там за люди хорошего от такого названия ждать не приходилось. Странники отстали, а в душе Гаврилы осталось ощущение близкой беды. Опасность он ощущал вещью, которую куда-то убрал и не мог найти, но он точно знал, что вещь эта где-то есть и она, к сожалению, никуда не делась…Беда могла прийти откуда угодно. Хоть со спины. Он оглянулся и взгляд его наткнулся на странников все еще неподвижно стоявших у дороги.
— Напугали мы их…
Избор обернулся.
— Кого? Странников? Чем?
Масленников покачал головой.
— Не знаю. Вон стоят, как примерзли. Дальше не идут…
Исин, смотревший на стены, ответил, так и не обернувшись.
— Кто тут нас знает?
— Ну… Это хорошая слава лежит, а дурная — бежит.
Гаврила засмеялся.
— Нас не обгонит.
— Вся наша слава за горами, — с удовольствием сказал Исин. — Вон там сейчас весело… Ковры летают, песиголовцы бегают, остроголовые мечутся… Красота.
Избор укоризненно посмотрел на хазарина и постучал пальцем по лбу.
— Что радоваться? Туда и направляемся. Насмотримся еще этой красоты.
Стены выросли и загородили небо. Все там было так, как говорил Избор — вдоль всей стены висели люди.
— Колдовство! — сказал Иосиф.
— Вот сейчас поближе подъедем и сразу разберемся — колдовство или нет. Как начнут сейчас покойнички со стен прыгать…
Но все обошлось без колдовства. Кто висел на стене, тот на ней и остался.