— Если что, то до ворот двадцать шагов. Ворота хлипкие, да стража худая. За ворота выберемся, а там ищи ветра в поле.
Гаврила хотел есть, но он и не хотел оставаться в городе. Богатырь смерил глазами расстояние до ворот, оглядел щуплого стражника, подпиравшего одну из створок. Ни створка, ни страж не казались опасными. Он нехотя, не из-за голода, а скорее из-за понимания необходимости слез и пробормотал.
— Мертвечиной накормят. Похлебкой из пальцев четвертованного.
Ни Избор, ни Исин ничего ему не ответили, и только Иосиф, сглотнув слюну, откликнулся.
— Мы быстро. Я даже жевать не буду. Сразу проглатывать.
Он догнал сотника и воеводу, когда те входили в корчму. Сделав первый шаг в темноту Избор ударился головой обо что-то гибкое и звенящее металлом.
— Ящер! — выругался Избор. — У кого в ушах звенит?
Из темноты раздался дружный хохот. Воевода провел рукой, ощупывая темноту перед собой.
— Цепи тут, — сообщил он друзьям. — Головы берегите.
Цепи связками и поодиночке свисали с потолка на малом расстоянии друг от друга. Кое-где на концах цепей блестели крючья, а где-то висели не то мешки не то трупы. Гремели цепи, голосили люди, в полумраке что-то качалось перед глазами. Не хватало только лунного света, что бы ощутить себя среди повешенных. Исин провел рукой сверху вниз. Он понюхал руку и к облегчению ощутил запах мяса.
— Да тут на убой кормят… — двусмысленно пошутил хазарин.
— Или травят сразу насмерть, — откликнулся Гаврила. Избор, приняв слова всерьез ответил.
— Если они сделали смерть развлечением, то этого быть не может. Какое это развлечение отравить человека?
— Ну, как же… Кто корчится, тот почти пляшет…
Глаза уже привыкли к полусвету и Избор разглядел тех, кто сидел рядом с ними. Ни один из сидельцев не обращал на них внимания — все были заняты своими делами. К ним подбежал бледный, как дух смерти, мальчишка и остановился с вопросительным видом.
— Вина, мяса, хлеба, — осторожно сказал Гаврила, помимо воли прикидывая куда этот отрок может подсыпать отраву.
— А так же еще чего-нибудь… — добавил хазарин оглядываясь.
Мальчишка вернулся через минуту с подносом уставленным кувшинами кружками и хлебом.
— А мясо?
— Режьте сами, — он показал на качающиеся туши. — Тут говядина, а там дальше свинина, баранина, оленина…
Избор подмигнул Иосифу и тот ринулся в темноту.
Понемногу они привыкали к странностям этого города.
— А ничего тут, — наконец сказал Гаврила. — Видно в этом городке и готовят с такой же любовью, как вешают, сажают на кол и рубят головы. Если так дело дальше пойдет не скоро мы отсюда выйдем.
Исин сдув пену с кружки прямо на стол заметил.
— Судьба свистнет — стрелой вылетим.
Иосиф, что возился с курицей захрустел костями и заглушил последние слова сотника. Гаврила скорее догадался, чем услышал их.
— Не услышим, — усмехнулся Гаврила, глядя на него.
— Когда ей нужно, Судьба свистит очень громко.
Цепи на входе зазвенели и сидельцы вновь разразились хохотом. Гаврил настороженно поднял голову. В проеме стоял человек с мечом в руках.
— Спокойствие и повиновение! — прокричал он. — По княжескому повелению!