— Папа отбуксировал вашу машину?
Он смутился, покраснел, откинулся назад.
— Да, твой папа чудесный человек… тихий… очень помог мне…
— А машина здорово разбилась?
— Что???
— Кто-нибудь погиб?
— Что? О чем ты говоришь? Хватит!
— Так на тебе мой портфель…
И я со злостью бросаю портфель ему на стол, быстро выхожу из кабинета, вижу секретаршу, сидит, вся обратившись в слух, а в углу, как это я не заметила, — толстенький сосунок, весь красный. Я бегу к воротам, выбегаю на улицу, слышу, как звенит звонок. Никого не хочу видеть, останавливаю такси и говорю пухлому шоферу в смешной желтой каскетке:
— Поезжай в университет, то есть по направлению к университету.
А он, вот дурак, оле хадаш[68] из России, не знает дороги, я должна объяснять ему, как ехать. Мы поднимаемся все выше к вершине горы, едем по узким дорогам через лес. Я останавливаю его, выхожу из машины, брожу между соснами, тихо плачу. Шофер уставился на меня. Еще немного, и он тоже заплачет вместе со мной. Я подхожу к нему, даю ему пятьдесят лир и прошу, чтобы он вернулся сюда в четыре часа.
— Хорошо, госпожа, — говорит он. Госпожа…
Я провела в лесу много времени. Ложусь на сухую землю, брожу немного и возвращаюсь на дорогу. Глаза уже высохли, я успокоилась, и страшный голод напал на меня, я забыла директора, школу, «Пер Гюнта», папу, маму и думаю только о еде. Без четверти четыре прибыло такси. Прямо не верится. Толстый лысый таксист ждет, молча протирает переднее стекло.
Он видит, как я бегу навстречу ему между деревьями и смеюсь, и улыбается мне.
В полпятого я уже дома. Мой портфель лежит у входной двери. Мама очень нервничает.
— Где ты была?
— Так просто, гуляла.
— Что с тобой?
— Меня выгнали из школы.
— Я знаю… мне уже сказали. Где ты была?
— Просто бродила. Поплакала немного… но теперь все прошло… я успокоилась.
— Тали и Оснат были тут.
— Что ты сказала им?
— Чтобы оставили тебя сегодня в покое.
— И хорошо сделала.
— Ты ела что-нибудь?
— Нет… ничего… ужасно проголодалась.
— Ну так садись.
— Где папа?
— В Иерусалиме.
[68] Новый репатриант.