Секретарша сказала:
— Возьми с собой, пожалуйста, портфель. Учитель литературы удивился:
— Зачем?
Он ничего не знал.
А меня охватило жуткое отчаяние, я почувствовала себя беспросветно одинокой. По классу пронесся гул, все поняли, в чем дело. Но никто не сдвинулся с места.
Я иду по пустым коридорам следом за низенькой секретаршей, стучу в дверь его кабинета, вхожу, встаю на безопасном расстоянии, портфель у моих ног. Он склонился над своими бумагами, на голове повязка наподобие тюрбана. Странный человек, и для чего ему надо было сегодня приходить в школу?
Тишина.
Я стою перед ним, а он словно не замечает меня, копается в своих бумагах. Читает. Комкает и бросает в корзину.
— Как вы себя чувствуете? — вдруг вырывается у меня шепотом, просто так.
Все-таки мы общались с ним ночью…
Он удивлен вопросом, поднимает свои светлые глаза, слегка улыбается, ехидно так, медленно качает головой, не верит, конечно, что меня интересует, как он себя чувствует.
— Мы были уверены, что вы не придете сегодня, — нахально добавляю я. Терять мне все равно нечего.
— Может быть, хотели, чтобы я не пришел…
— Нет, почему…
А он рассмеялся коротким неслышным смешком. Его, наверное, развлекает мысль, что все ненавидят его тут.
Тишина.
Черт возьми, чего он хочет?
Я замечаю, что царапины на его щеках посыпаны каким-то желтым противным порошком.
И тогда своим тихим, слащавым голосом он начинает читать мне нотацию. Нанести такую обиду перед всеми молодому учителю, которого, наоборот, надо поддержать и подбодрить… Сказать ему: «Жаль, что тебя не убили»?! Скандал… В стране, где все время погибают люди… Напасть на него без всякой причины, просто так… педагогический совет потрясен (что это такое вообще — педагогический совет?), нельзя, чтобы ты оставалась в нашей школе, тем более что и успехи твои оставляют желать лучшего… Нет другого выхода, как перейти в другую школу, где изучают какую-нибудь специальность — повара или портнихи, не обязательно всем быть профессорами в этой стране.
Короче, закатил обвинительную речь на четверть часа… а главное приберег на конец — поскольку, мол, до конца года остались считанные дни и все это длится слишком долго… и существуют подозрения, что из-за родственных связей… а обиженный учитель требует справедливого суда… следует исключить тебя немедленно, пусть это даже будет иметь лишь символическое значение… иначе какой смысл… будет выглядеть просто как переход…
В конце он запнулся, как-то растерянно, все еще старается не смотреть на меня.
Выбросить меня за несколько дней до окончания учебного года…
— Табель ты, разумеется, получишь.
К черту табель. Слезы навертываются на глаза, но я сдерживаюсь… Только бы не заплакать, только бы не заплакать.
— Когда мне оставить школу? — спрашиваю я тихо.
Он все еще не смотрит на меня.
— Сейчас.
— Сейчас?
— Да, с этого урока.
Холод в сердце, сердце похолодело. Я смотрю на него пристально. Прощай, Сольвейг. Но только не просить, не унижаться. Я медленно поднимаю портфель, подхожу поближе к его столу, решаю сменить тему: