— Инфор!
— Да, — с готовностью откликнулся аппарат.
— Давай тебе имя придумаем?
— Имя бывает у людей.
— Не только. Любой корабль, любой ракетоплан тоже имеет имя, — заметил Альвар.
— Согласен.
Альвар закинул руки за голову.
— Назовем тебя… скажем, Чарли. Был у меня когда-то приятель с таким именем. Хорошо?
— Тогда уж лучше Нильс.
— Почему Нильс?
— Так звали физика, который впервые предложил планетарную модель атома, сыгравшую…
— В честь Бора, — расшифровал Альвар. — Будь по-твоему. Нильс, так Нильс.
— Скажи, Жильцони, в чем сущность единой теории поля? — спросил неожиданно инфор.
— Если б я мог ответить на этот вопрос, нам с тобой, Нильс, здесь нечего было бы делать, — улыбнулся Альвар.
Поболтав с инфором, Альвар почувствовал себя немного лучше. Сейчас он встанет, сварит кофе и выпьет ароматный, обжигающий напиток.
На днях ему удалось решить задачу, представляющую важное звено в общей теории. И хотя берега по-прежнему не видно, он заслужил нынче право на отдых.
Можно с Нильсом поговорить. Он нафарширован информацией, как десяток крупнейших энциклопедий мира, а кроме того, ежедневно обогащается с помощью Альвара все новыми и новыми знаниями.
Жильцони понимал, что на определенной ступени накопления фактических знаний у кибернетической системы такого типа, как Нильс, должны образовываться какие-то новые логические связи. Диалектический закон перехода количества в качество универсален. Но каким будет это новое качество?
Вполне могло оказаться, что Нильс мыслит на уровне семилетнего ребенка. Ведь логика Нильса — в той мере, в какой она уже выкристаллизовалась, возникла самостоятельно, без руководства людей-программистов или других логических машин.
«Ну и что ж, — размышлял Альвар, доливая кофе. — Пусть мыслительные способности Нильса примитивны, а логика — наивна. Это тоже интересно».
Назавтра работа снова остановилась. Это вызвало у Жильцони приступ ярости, и он поймал себя на мысли: если для решения задачи нужно было бы убить человека, он сделал бы это.
В следующую минуту Альвар ужаснулся. Отшельничество, что ли, так ожесточило его? Или кровь и пот, с которыми достается каждый шаг?
В этот день абстрактный человек, придуманный воспаленным воображением Альвара, все время носился перед его умственным взором, принимая каждый раз обличье какого-нибудь давнего знакомого. Убил бы или нет? «Нет, нет», — исступленно шептал он вслух, разделываясь с интегралами, словно с личными врагами. «Но перед самим-то собой, перед собой можешь не лицемерить», — твердил свое внутренний голос.
В конечном счете Альвар постарался утешить себя соображением, что для блага всего человечества никакая жертва не является чрезмерной.
Что значит одна человеческая жизнь в сравнении с миллиардами?!
И потом, не жалеет же он собственной жизни в этом чертовом Вороньем гнезде. О, он с радостью прыгнул бы в пропасть, если бы после него на клочке бумаги осталось то, что он искал.
Альвар часто вспоминал Шеллу, хотя настрого запретил Исаву разузнавать что-либо о ней. Где она сейчас, с кем дружит, чем занимается?
Когда они расстались, ей было двадцать. Значит, сейчас — тридцать пять. Невеселая арифметика.
Но ничего, осталось немного. Он завершит единую теорию поля и вернется, разыщет ее.
А что если он не справится с грандиозной задачей?.. Не осилит всего урагана фактов, связанных с превращениями материи? И жизнь растрачена впустую?