Ничто здесь не должно было мешать тому, чтобы гений Альвара Жильцони развернулся во всей полноте. На всякий случай по приказу Альвара манипуляторы смонтировали над ущельем магнитную защиту, так что и шальная птица не смогла бы сюда залететь. Но невидимая оболочка предназначалась, конечно, не для защиты от птиц. Альвар слишком хорошо запомнил предупреждение Мензи. Магнитная защита должна была способствовать абсолютной изоляции гениального мыслителя. По идее Жильцони, защита должна была отразить чью-нибудь случайную альфа-волну, если бы таковая, хотя и в ослабленном виде, вдруг доплеснулась до Вороньего гнезда.
Глава третья
УРАВНЕНИЕ МИРА
С осветительных панелей единственной комнаты купола струился неживой свет. По расчетам Альвара, был вечер, но проверить в свое предположение он медлил. Не хотелось выходить наружу.
Что-то нездоровится сегодня. Знобит. Альвар расправил куртку, небрежно брошенную на спинку стула, и накинул ее на плечи. Похоже на малярию. Но откуда? Ведь он, как и все остальные, прошел полипрививку. Еще в интернате.
А интересно, может ли комар проникнуть сквозь магнитную защиту?
Этого не очень глубокомысленного вопроса оказалось достаточно, чтобы выбить Альвара из седла. Он дернул себя за бороду, отложил в сторону карандаш и задумался. Смотрел на математические символы, но мысль его витала далеко.
Сегодня юбилей.
В этот самый день ровно пятнадцать лет назад прилетел он сюда. Старенький, неоднократно чиненный орнитоптер доставил его с Исавом в Скалистые горы, в точку, которую Альвар перед этим долго и тщательно выбирал по стереокарте.
У него было мало багажа и много надежд.
Чего же он достиг за годы каторжного труда?
На первый взгляд Альвар сделал немало. Он сумел связать в систему добрых три десятка элементарных частиц, от позитронов до гиперонов. Он свел воедино результаты тысяч экспериментов, изложенных в тысячах статей.
Электронный мозг с такой задачей справиться никак не мог бы.
Дело в том, что многие данные не очень-то хорошо согласовывались между собой, а иной раз и просто противоречили друг другу. Как выяснить, почему? Некорректно поставлен эксперимент? Неправильно производились измерения? А может, статью писал недобросовестный ученый, подтасовывая факты, чтобы вызвать минутную сенсацию?
В этих адских джунглях разобраться было почти невозможно.
Альвар сверял, сличал, уличал, прежде чем сделать крохотный шаг вперед.
Поручи такую работу электронному мозгу, и он сгорит на первом же логическом противоречии.
Жильцони выдержал искус — человек крепче машины и обладает гибкой логикой. Ему удалось доказать, что все тридцать элементарных частиц представляют собой не что иное, как одну и ту же прачастицу, только в разных энергетических состояниях. Так умелый актер может перевоплощаться с помощью грима в десятки различных лиц.
Физики, наверно, с восторгом встретили бы его результат. Но Альвар не обольщался: до единой теории поля, до уравнения мира было по-прежнему далеко…
Всего-навсего несколько «странных» частиц не желали укладываться в схему, которую разработал Жильцони. Пустяк? Он знал уже цену подобным пустякам. Один мелкий экспериментальный факт, поначалу кажущийся случайным, может взорвать стройное здание теории.
Он встал из-за стола, сделал несколько шагов, пытаясь согреться.
Выращиватель пищи тихонько гудел. Проходя мимо, Альвар старался не глядеть на него. Всякому терпению есть предел. Иногда он испытывал непреодолимое желание схватить молоток и разбить вдребезги ненавистное брюхо эллипсоида, в котором неутомимо выращивалась проклятая хлорелла.
Наконец-то догадался глянуть на часы: скоро полночь.
Подошел к столу рассеянно переложил несколько листков, вздохнул:
— Не вижу берега.
— Какого берега ты не видишь, Жильцони? — раздался внезапно голос. Его голос! Он не сразу сообразил, что это говорит «озвученный» инфор.
— Почему ты без команды заговорил? — строго спросил Альвар. До сих пор инфор только отвечал на его вопросы.
— Потому что ты сказал нелепицу: ближайший отсюда берег расположен на расстоянии две тысячи триста двадцать четыре…
— Замолчи, — с досадой прервал его Альвар, и инфор послушно умолк.
Очевидно, инфор перестроился: накапливая из года в год информацию о человеке, который с ним общался, аппарат приобретал новые качества.
Альвар лег на койку.