На всякий случай, перед едой Тамара проглотила сразу три таблетки профессора Эдлунда — уж больно сильно ей хотелось доказать всем, что она перевертыш.
Кола оказалась самой обычной, Тома отставила ее в сторонку, и к Брин постепенно вернулось хорошее настроение. В домик они возвращались вместе. Было светло: белые ночи, наконец, проявили себя во всем великолепии. Сытый желудок грел изнутри, шуршали легкие волны.
На веранде сидел Нанду с гитарой, вокруг него кучковались ребята, включая, как ни странно, Сару Уортингтон. Увидев Брин и Тому, все заржали.
— Что смешного? — насторожилась Тамара.
— Вот и наша черная мамба! — Сара уперла руки в боки. — Скажи, юная леди, тебя никто не учил, что врать нехорошо?
— Ты о чем?
— Мы все знаем. Что никакая ты не змея, и вообще, скорее всего, не перевертыш!
— Что? — Тома опешила. — Но откуда?..
— Птичка на хвосте принесла.
Она оглядела ребят: не смеялся только Джо.
— Какое это имеет значение? — вступилась Брин. — Ну, соврала, подумаешь, как будто вы все говорите только правду!
— Брин, не надо… — попыталась ее остановить Тома, но опоздала.
— А, с ней еще и Фриксдоттир! Отличная из вас получилась парочка! Фрик и псевдомамба! Не хочешь посмотреть, что ты пила сегодня за ужином? — Сара развернула к ней свой телефон.
На видео они с Шейлой плевали в разноцветную бутылку колы.
— Ну как, вкусно было? Дизайнерская работа!
— Мне все равно, мамба я или сибирский ядовитый хомяк! — Тома отодвинула от себя Брин. — Тебе не жить!
Тамару трясло от ярости. Голову сжали огненные тиски, внутренности скрутило, как стираное белье. От гнева она едва держалась на ногах. Ее передернуло, и она двинулась на Сару, сжав кулаки.
Но не успела она дотронуться до этой несчастной аристократки, как та побледнела и испуганно вскрикнула. Тома сделала еще один шаг: ноги слабели, перед глазами все качалось, череп раскалывался от боли. Веранда, Сара, ребята куда-то поплыли, и спина врезалась в твердую поверхность.
— Позовите мадам Венсан! — крикнул кто-то.
Из тумана появилось лицо Брин.
— Что… происходит? — с трудом выговорила Тома.
— Ты превратилась в Сару Уортингтон, — ответила Брин, и все погрузилось в темноту.
Глава 7
Мара находилась в блаженной невесомости, как большое мягкое облако. Вне пространства и времени. Сквозь пелену умиротворения пробивались отдаленные обрывки фраз.
— Мила, есть доказательства насчет времени ее рождения? — спрашивал мужской голос.
— Ничего, кроме свидетельства, — отвечал женский.
— Справки из больницы? Документы о беременности?
— Откуда? Если что-то и было, то тот пожар…
Пожар, огонь… Не хочу ничего слышать. Тишина… Потом снова голоса:
— А то письмо?