С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заслуга Селецкого перед СЛОНом даром не пропали; коллегия ОГПУ освободило его от наказания досрочно, а УСЛОН назначил его помощником начальника эксплоатационно-производственного отдела Вишерского лагеря. Там он находится и в настоящее время. Думаю, что Селецкий дослужился и до начальника этого отдела, а может быть, и до начальника всего лагеря: Селецкий ведь умеет исполнять всякого рода СЛОНовские программы не только на сто процентов, а даже на 125.

X. СОЛОВКИ В ЧЕКИСТСКОМ ИЗОБРАЖЕНИИ. Экскурсии. Кинофильм «Соловки». Визит М. Горького. Смертность.

Северные лагери особого назначения — не только лагери смерти. Одновременно они и места идиллической жизни. Первыми они являются в действительности, а вторыми в рекламном их изображении чекистами и их сподвижниками. Это изображение и преображение лагерей происходило при посещении их экскурсиями, при съемках для кинофильма «Соловки» и при посещении Соловецкого острова Максимом Горьким.

Экскурсии. За мое, более чем трехгодичное, пребывание в Северных Лагерях, на остров Соловки два раза приезжали экскурсанты — карелы, чтобы посмотреть как живут заключенные. Оба раза их поместили в пустое помещение театра и они все время находились под надзором командиров рот и чекистов-надзирателей. Последние сводили их в музей, показали СЛОНовский пустой розничный магазин, — и больше ничего. Как живут заключенные — экскурсии не узнали. Если бы даже СЛОН показал им жизнь заключенного в Соловецком Кремле, живущего в лучших условиях, чем заключенный на материке, то разве они составили бы себе полное представление о жизни заключенных на лесозаготовительных командировках, где живет большая часть СЛОНовских заключенных?

Кинофильм «Соловки». «Шила мешке не утаишь», — говорит пословица. Точно также и чекисты не могут, как ни стараются, утаить правду о своих Лагерях Особого Назначения. «Слоном» в России матери уже пугают детей: «Молчи, говорят они, а то «слон» придет и возьмет тебя в мешок»... Как большевики «ни втирают очки» общественному мнению заграницей все-таки «земля слухом полнится» и слухи о рабском труде и о нечеловеческих условиях жизни заключенных на севере России распространяются по всему миру. ОГПУ решило бороться с этой репутацией СЛОНа.

Летом 1928 года УСЛОН получил от Лубянки-2 совершенно секретное отношение, в котором писалось примерно так: «Мировая буржуазия и прихвостни из второго, желтого интернационала ведут ожесточенную антисоветскую агитацию... В целях борьбы с ней, вам надлежит принять меры к освещению истинного положения в СССР путем воссоздания действительной жизни СЛОНовского заключенного в кинофильме «Соловки».

«Рад стараться!» — вероятно подумал про себя Федор Эйхмонс, бывший в то время начальником лагерей, и поручил контрагитацию чекисту Архангельскому. Тот в течение трех недель подряд добросовестно трудился над ней. «Кинофильм должен быть на ять», говорили чекисты из ИСО Архангельскому. Но старый чекист Архангельский в этих предупреждениях не нуждался; за одиннадцать лет чекистской практики он «чекистское дело» изучил в совершенстве. Он воспроизвел на фильме «действительную жизнь» СЛОНовского заключенного так, что тот оказался каким то курортником, приехавшим отдыхать и лечиться на минеральные волы. Расскажу об этом превращении СЛОНа в курорт.

В Кремле Соловецкого монастыря есть небольшая площадка, засаженная деревьями. На эту площадку привели, конечно в строю, заключенных женщин. Так как одеяние их совершенно не подходило для чекистского фильма, их предварительно нарядили в платья расстрелянных в Москве каэрок. Такой одежды в 1928 году, было привезено два вагона» Предназначена она была для продажи чекистам-надзирателям, сотрудникам ИСО и прочим лицам из УСЛОНа. Ротным командирам было приказано привести, тоже, конечно, в строю, заключенных мужчин, имевших собственную хорошую одежду. Начальник команды духового оркестра, чекист, вывел оркестр на площадку и приказал наигрывать вальсы. Измученные заключенные не знали, что им делать и стояли унылой, безразличной толпой. Фильм с такой неподвижной и понурой толпой, конечно, «неправильно» отразил бы жизнь СЛОНовского заключенного, и Архангельский дал приказ: заставлять заключенных весело прогуливаться по площадке под музыку. Помогавшие Архангельскому ротные командиры врезались в толпу заключенных и стали расталкивать их, чтобы они не стояли скучившись. Стоя в стороне и наблюдая, я видел, как некоторые ротные командиры (Чернявский, Воинов и др.) давали заключенным пинка ногой под спину, если те не делали веселой оживленной физиономии и ходили вяло. Когда, наконец, мужчины и женщины распределились так, что «гулянье» их стало походить на настоящее, заработал аппарат... Я не художник слова, в печати выступаю первый раз в жизни и потому не могу описать это самое подлое дело из всего, что я видел в СЛОНе.

Когда «гулянье заключенных на кремлевской площадке» было заснято, Архангельский захотел показать Европе «жизнь заключенного в роте». Для этого он избрал 15-ю роту. На Соловках она называется «строительной ротой». В ней помещаются заключенные квалифицированного труда: плотники, столяры, бондари и проч. Заключенные этой роты размещены в двух этажах. В роте двухъярусные кары, неимоверная грязь и вонь; темно, сыро и всегда холодно. Никаких столов и скамеек нет: заключенные обедают на нарах, кто как приспособится. Одним словом, для «правдивого» фильма обстановка роты была не подходящая. Не существует, однако, положения, из которого чекист не нашел бы выхода. Архангельский приказал нары снять; вместо сплошных нижних нар поставить топчаны. Так как ни один заключенный не имел собственных, в прямом значении этих слов, постельных принадлежностей, то было приказано выдать на время простыни, одеяла, подушки и ими застелить топчаны. Роту и ее помещение было приказано вымыть. Когда аппарат Архангельского кончил свое дело, — простыни, одеяла и подушки снова возвратились в вещевой склад; вместо топчанов опять появились два ряда нар; рота приняла свой старый вид.

Характерно: за нелегальное свидание заключеннаго мужчины с заключенной женщиной в СЛОНе полагается от 14 до 30 суток карцера, за повторение этого «преступления» — от шести месяцев до одного года штрафного изолятора; на фильме же, который может быть пришлось и придется, читатель, видеть и Вам, заключенные мужчины весело прогуливаются под-ручку с заключенными женщинами... Много есть и других, хорошо сфабрикованных картин в этом подлом фильме. Не буду их всех перечислять... Фильм сделан не плохо: в нем много прекрасных соловецких видов с лесами, озерами, морем и другими суровыми красотами северной природы, но нет главного: нет Конд-острова, нет вырытых в земле «крикушников», нет «Секирки», нет женщин, одетых в мешки (оне живут на Анзеровском острове); на нем не увидите вы заключенных с отрубленными пальцами и кистями рук; не увидите кричащих на пеньках «филонов»; саморуба, идущего из леса на перевязку к лекпому, неся пропуск, написанный на двухпудовом бревне... Вообще там нет слез, крови, великих мук и смертей, которыми переполнена действительная жизнь действительных заключенных СЛОНа. Об этой истинной жизни читатель уже знает.

Максим Горький в Соловках. Когда большевикам не удалось широко пустить за границу свой кинофильм «Соловки», ОГПУ придумало новый номер: в СЛОН был послан Максим Горький. Его руками и устами ОГПУ хотело тушить за границей огонь, разгоревшийся вокруг СЛОНовского вопроса; оно желало, чтобы Горький рассказал загранице о жизни СЛОНовского заключенного так, как это показано на фильме. Задолго до приезда товарища Максима, Управление лагерей получило из СПЕЦОТДЕЛА ОГПУ строжайшее приказание «приготовиться» к его приезду и встрече. Как чекисты приготовлялись и суетились, как спешно уничтожали следы своей истинной деятельности, накладывая на нее грим — трудно передать... Всех раздетых, всех священников и всех тех, кто мог бы осмелиться подойти к товарищу Максиму и рассказать правду, ИСО поспешно отослало на дальние командировки. Лагерному старосте, помню, чекисты из ИСО дали строжайшее распоряжение: убрать из рот все инструкции, все приказы, все выписки из многочисленных приказов о расстреле заключенных, — словом, все то, что говорило о подлинной СЛОНовской жизни. За месяц до приезда Горького на о. Соловки были созданы «красные уголки», в которых яко бы проводилась культурно-просветительная работа среди заключенных. По строгому приказу Эйхмонса, при каждой роте для них были отведены специальные помещения. Из Москвы были получены всевозможные плакаты, портреты, агитационно-пропагандная литература и прочие средства коммунистической пропаганды, а также шашечные и шахматные игры. Был учрежден специальный штат так называемых «ротных воспитателей» и организована сеть стенных газет, в которых «заключенные писали о своих нуждах»... Как сейчас помню я эту бессовестную чекистскую «политику»... Все было устроено только на о. Соловки, где в то время находилось управление СЛОНа; на сотнях других командировок СЛОНа на материке ничего не менялось: их СЛОНовские чекисты товарищу Максиму показывать не собирались.

А жизнь в этой новой рекламной обстановке шла прежняя: один из голодных заключенных ухитрился при раздаче хлеба получить два пайка. Командир 14-ой роты Сахаров и командир взвода Колот завели его в «красный уголок» 14-ой роты и так избили, что он оглох на правое ухо. Сам Сахаров, с тряпкой в руках, вытирал потом кровь с пола «красного уголка». На другой день один из заключенных 14-ой роты написал об этом случае заметку в стенной газете, и ИСО срочно отправило его на командировку «Овсянка». Сахарову же за истязание заключенного ИСО не сказало ни слова. Ращупкин, помощник начальника ИСО 1-го (в то время, а теперь 4-го) отделения СЛОН, помню сказал по этому поводу: «Максим Горький — это одно, а лагерная дисциплина это другое. Если мы ради Максима Горького так или иначе накажем Сахарова, от этого уронится авторитет ротных командиров. Максим Горький у нас. пробудет день-два, а Сахаров будет работать 10 лет»… Товарищ Максим приехал на о. Соловки 20 июня 1929 года, а уехал 22 июня. К пароходу было подано несколько фаэтонов» и Горький вместе с СЛОНовским начальством поехал в так называемый «Био-сад», находящийся в 4-х километрах от Кремля. Там Максима, конечно, обильно угощали и в приветственных речах бесстыдно и безгранично льстили его самолюбию. На другой день товарищ Максим посетил кирпичный завод, посмотрел во втором отделении (того времени) Муксольма, чекистских коров и лошадей; побывал в «центролазарете», где он, между прочим, сказал выстроившимся в чистеньких белых халатах сестрам милосердия из заключенных: — «Что это вы выстроились, точно на парад? Я хотел посмотреть вашу повседневную жизнь». Вечером он был в соловецком театре на концерте; там он слушал приготовленную чекистами к его приезду песню:

Мы заключенные страны свободной,

Где не мучений, пыток нет.

Нас не карают, а исправляют, —

Это не тайна и не секрет!

Хотя и за проступки сослали нас сюда,

Но все же мы имеем большие права:

Газеты получаем, газеты издаем,

Спектакли мы ставим и песни поем.

На концерт были допущены только чекисты и так называемые «стукачи» (доносчики), Ни одного рядового заключенного там не было.

К приезду Горького была организована специальная «детская колония» для беспризорных. Все несчастные, полуголые подростки были одеты в казенное- обмундирование. Для них был оборудован барак с настоящими постелями. На кремлевской садовой площадке были расставлены столики и скамеечки «для отдыха заключенных». Все было инсценировано совершенно по тому же образцу, как для кино-фильма «Соловки».

Как только Максим Горький уехал, все привяло прежний вид, — свой настоящий вид, о котором Максим Горький или не имеет понятия, или имеет, но молчит...

Я обращаюсь к Вам, господин Горький, и спрашиваю: видели ли Вы хотя одну СЛОНовскую командировку? Были ли на месте хотя одной вновь открытой командировки? Были ли на Конд-острове? Посетили ли штрафной изолятор «Секирку»? Посмотрели хотя один СЛОНовский «крикушник»?.. Показали ли Вам чекисты свой след-изолятор (следственный изолятор) на о. Соловки? Ходили смотреть островной карцер и его отделение «глиномялку»?.. Водили ли Вас чекисты на Голгофу и видели ли Вы там женщин, одетых в одни грязные мешки с прорезанными для рук и головы дырами?.. Посмотрели ли как работают в лесу заключенные, какие уроки им задают, как их там кормят, как бьют, как ставят на пеньки, а они совершенно обессилевшие, сотни раз выкрикивают на нем: «я филон! я филон!» «Я паразит советской власти!» ?.. Были ли на штрафной командировке «Овсянка» и сказали ли Вам чекисты сколько в СЛОНе таких командировок? Видели ли Вы на командировке «Овсянка» ямы-могилы и потаповское «шпанское ожерелье» из отрубленных заключенными пальцев и кистей рук?.. Видели ли Вы обмороженных заключенных?.. Показывали ли Вам чекисты своих раздетых и рассказывали они, какие у них существуют меры для того, чтобы заставить заключенного выполнить целиком свой урок?.. Видели ли, как чекисты «ласкают» своих заключенных «дрыном» или прикладом винтовки?.. Слышали Вы, по крайней мере, как муштруют на поверках? Видели ли, как они делают обыски, как отправляют на работы? Показывали ли они Вам командировки, где работают исключительно одни священники и монахи, насильно остриженные и всячески унижаемые? Были ли Вы в 14-ой «запретной» роте? В 13-ой роте? В 1-ой роте «отрицательного элемента»? Рассказывал ли Вам кто-нибудь о том, как чекисты отправляли партию из ста «злостных ка-эров на командировку «Овсянка» и о том, как они там погибли? Были ли в женском штрафном изоляторе на Заячьих островах? Говорил ли Вам кто-нибудь о том, как голодали грузины—мусаватисты и чем их голодовка кончилась?.. Сказали ли Вам чекисты о том, сколько на Секирной горе расстреляно заключенных? Видели ли Вы в лесу хоть одного саморуба, работающего одной рукой? Сказали ли Вам чекисты, сколько всего в СЛОНе погибло людей...

Нет, Господин Горький! Ничего этого Вы не видели, не знаете и не постарались узнать. А может быть, Вы знаете, догадываетесь, но молчите, торгуя своим пером, как проститутка телом?

Не знаю — были ли Вы настолько глупы, или настолько подлы, но в печати после своего визита Вы заявили, что «Соловки» произвели на Вас впечатление «санитарной станции»!... О, как бы я был рад, если бы Вы когда-нибудь попали на эту станцию в качестве заключенного! И как Вы достойны этого заключения за свое перо, служащее по глупости или подлости чекистам!

В заключение могу сказать, Горький, как СЛОНовские чекисты, — даже они, —потешались над Вами. Когда было приказано кожевенному заводу отобрать самые лучшие нерповые шкурки, чтобы подарить их Вам на память о Соловках, чекист Новиков Александр, бывший в то время начальником Конд-острова, взял Ваши шкурки для шубы своей молодой жены, а для Вас оставил похуже. Рассказывая об этом «товарообмене» в ИСО, он улыбался и объяснял: «зачем этой старой перечнице такие хорошие шкурки? Все равно он скоро подохнет. Лучше я из них сошью шубу своей молодой жене».

Другие чекисты из ИСО хохотали и хвалили предприимчивого товарища., «Молодец, Шурка! Правильно! Умный парень! Зачем, на самом деле, этому (следовало непечатное определение Вас) хорошие шкурки!»

СМЕРТНОСТЬ В СЛОНЕ. Закончу свое описание СЛОНа тем же, чем кончается крестный путь заключенных в нем — смертью. Приведу цифры о количестве преждевременно и в великих страданиях умерших там на пользу и радость, чекистов всех рангов и званий. Их, этих умученных, во славу и честь «мировой, социальной революций» было во всех Северных Лагерях Особого Назначения ОГПУ:

в 1925 г. — 18.350;