С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После 31 суток карцера Немировского перевели в роту «отрицательного элемента». Там командир роты Воинов, известный в СЛОНе палач, два раза избил его до полусмерти за то, что Немировский не хотел стоять перед ним с вытянутыми по швам руками. Из отрицательной роты Немировского отправили в штрафную командировку «Овсянка» — Я тебе, Потапов, — сказал начальнику командировки «Овсянка» Вальденберг, — послал на командировку эту сволочь Немировского. Назад я его не ожидаю: такой сволочи советской России не надо. Пусть идет на «загиб».

Потапов сделал свое дело: двое суток под ряд Немировский выполнял у него полуторный урок; двое суток он не выходил из леса; выполнить урока он не смог, но совершенно отморозил руки и ноги. Овсянковский лекпом отрезал ему обе ступни и обе кисти рук, перевязал грязными бинтами и дал ему НА ТРИ ДНЯ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ РАБОТ...

Три дня освобождения от работ в СЛОНе редкое явление. Но бедному Немировскому не пришлось воспользоваться этой СЛОНовской милостью, так как на другой день после «операции» он умер.

Такова участь тех советских «граждан», которые не могут бросить своего человеческого достоинства под грязные и окровавленные чекистские ноги. Немировский был не Рамзин, не мочала, из которой кремлевско-лубянские палачи наделали петель для честных людей...

Вечная память тебе, славный Адольф!

Второй запомнившийся случай борьбы — голодовка мусаватистов, т. е. членов национальной азербайджанской партии. Она вспыхнула из-за того, что все мусаватисты содержались на тяжелых физических работах. Мусаватисты требовали работы по специальностям. — «Мы вам дадим работу по специальностям! На «Овсянку» нам надо много специалистов. Там Гусенко наспециализирует вас рубить баланы», говорили в ИСО чекисты.

Однажды ночью к роте № 7, где помещались мусаватисты, подъехало 10 саней. Командиры рот, в присутствии чекистов из ИСО, вы несли на руках связанных по рукам и по ногам мусаватистов, положили их на сани, прикрыли сеном и вывезли из Кремля. За Кремлем их встретили чекисты — надзиратели и повезли дальше — на Овсянку.

До Овсянки 22 километра, но мусаватистов на санях везли не более, чем полтора километра. Как только их завезли в лес, начались истязания. — «А! такие сякие... Грамотные стали?!. Голодовки научились объявлять?!.. Мы вас научим голодать. А ну-ка, вставай с саней!»

Вставших с саней чекисты били прикладами и после избиения — погнали дальше уже пешком.

Мусаватисты на командировку «Овсянка» прибыли благополучно. Просили меня дать один день отдохнуть: «слабые, мы после голодовки». Просьбу не удовлетворил, а отправил в лес на работу, писал Гусенков ИСО.

В результате голодовки несколько человек мусаватистов умерло на Овсянке а 15 человек отправлено на Конд–остров, как, окончательно потерявшие трудоспособность. А Конд — открытая дверь в могилу…

Сходную борьбу с теми же последствиями вели на Соловках грузины.

В 1927 году группа из 5 грузин пыталась среди дня, на глазах у всех, бежать из Кемь-перпункта. Двое грузин набросились на вооруженного чекиста надзирателя, выхватили у него винтовку, вместе с остальными тремя грузинами выбежали из Кеми, сели в лодку и поплыли. Сами не зная куда, но поплыли. Через полчаса они были все расстреляны.

Грузин в СЛОН много, но УСЛОН держит их так, что ни на одной командировке вы не встретите двух грузни вместе: они рассеяны по одному по всем командировкам. На Соловецком острове находятся наиболее видные из них. В 1923 году случалось так, что 26 грузин оказалось на одном месте: в 7-ой кремлевской роте. Все они находились на тяжелых физических работах, правда не лесных. По примеру мусаватистов, грузины потребовали, чтобы им дали работу по специальностям. Когда получили отказ, они, как один, объявили голодовку.

С ними ИСО поступило немного иначе, чем с мусаватистами: мусаватистов только связали и повезли на санях на Овсянку, а грузинам кроме того надели смирительные рубашки — большие грязные мешки из под картофеля. Мусаватистов отправили на командировку «Овсянка», а грузин — в штрафной изолятор «Секирка». Myсаватистов, хотя и избитых, но всех доставили живыми на Овсянку, а грузин не всех: по дороге двоих чекисты-надзиратели застрелили.

«Двое голодающих грузин на пути на Секирку набросились на надзирателя и пытались обезоружить его. Принятыми мерми нападение было отражено. Нападавшие грузины из нагана №768429 мною застрелены, о чем доношу на ваше распоряжение», —такой рапорт написал в ИСО командир 5-го взвода команды надзора. Из штрафного изолятора «Секирка» ни один из голодавших грузин не возвратился: — все двадцать четыре человека там умерли. Эти двадцать шесть человек протестовали против нечеловеческого СЛОНовского режима серьезно и до конца. Их воли не могли сломить чекисты. В слабом теле они носили сильный дух. Вечная память им!

IX. АДМИНИСТРАЦИЯ СЛОНА. Низшая администрация. Надзиратели. Начальник пункта. Начальник ИСО. Начальник лагерей. «Пособники» — низшие и высшие.

СЛОН построен на начале самообслуживания и в смысле хозяйственном, и в смысле административном. Хозяйственно СЛОН — огромное торгово-промышленное предприятие, в котором труд, страдания, кровь и жизнь людей с выгодой для власти превращаются в экспортный лес, дороги, мелиорирование земли, рыбу, апатит и т. д. Выгода эта не только коммерческая, но и политическая: уничтожается «вредная» и «опасная» для комвласти часть населения...

Работая с такой двойной выгодой, СЛОН в то же время не требует со стороны руководящих сил, — они создаются в его собственных недрах. Почти вся администрация СЛОНа состоит из заключенных в нем.

Низшая администрация. В Соловецком Кремле есть 9-я рота заключенных. В ней помещаются бывшие коммунисты, мелкие и средние чекисты и, вообще, — бывшие доверенные советской власти. Все они сосланы в Северные Лагеря за должностные преступления, — взятки, растраты и превышение власти по должности. Последнее у многих выразилось в том, что они самочинно расстреливали людей. Один из сосланных за «превышение власти» — Сорокин, (он, правда, не из 9-ой роты}, сопровождая заключенных по железной дороге, расстрелял несколько десятков человек из-за того, что они, по его объяснению, «взбунтовались»; в действительности, они лишь настойчиво требовали в дороге воды, хлеба и вообще человеческого отношения к себе.

Перед моим уходом из СЛОНа Сорокин был начальником командировки 51-го километра, на постройке стратегическаго тракта. На этом тракте он бил одного заключенного за невыполнение урока по животу до тех пор, пока тот не испустил дыхания.

По сравнению с остальными, заключенные в 9-ой роте живут чуть ли не в барских условиях. Помещение их больше похоже на гостинницу, чем на барак. Посредине 2-го этажа у них тянется длинный корридор, по обоим сторонам которого находятся бывшие монашеские кельи, — чистенькие, довольно уютные комнатки. В каждой живет по два, редко по три человека. Спят они на бывших монашеских диванах с хорошими подушками, простынями и одеялами. В их кельях всегда тепло, воздух свежий, на окнах занавески; стоят столики, покрытые хорошей скатертью; в некоторых видны даже ковры... Обслуживают роту, т. е. готовят обед, делают уборку, носят дрова и воду — дневальные из заключенных других рот и, главным образом, из заключенных интеллигентных, которыми в 9-ой роте помыкают как прислугой.

Все заключенные 9-й роты занимают административно—хозяйственные должности в разных отделах и подотделах УСЛОНа. Они свободно выходят, катаются по вечерам на лодках, причем гребут для них «простые» заключенные. Руками последних для них создана постоянная спортивная площадка, а зимой устраиваются ледяные горки для катаний на салазках и каток. Они играют в футбол, ходят каждый день в театр, слушают музыку. На о. Соловки есть, так называемый «клуб вольнонаемных служащих»; в нем есть радио—комната, комната для шахматной и шашечной игры, комната для игры в пинг-понг, военная комната, библиотека-читальня, ресторан. Заключенные из бывших коммунистов и чекистов посещают его наравне с вольнонаемными служащими. В 9-й роте и питаются совсем иначе, чем обыкновенные заключенные. В среднем, каждый из них получает по 30 рублей в месяц на питание, при чем прислуга, кухарка, дрова и прочее даются безплатно, а продукты — по себестоимости. Кроме того, пользуясь своим служебным положением, они и сами берут сколько хотят из пищевых продуктов. Питаются они в ресторане «клуба вольнонаемных», или дома, где им готовят кухарки из интеллигентных «каэрок» (одна из них была княжна Гагарина). Далее: если рядовому заключенному за нелегальное свидание с женщиной полагается от 14-ти до 30-ти суток карцера (на первый раз, а потом от полугода до года «Секирки»), то эти открыто водят заключенных «каэрок» к себе в комнаты и там уже делают с ними что хотят. Те молчат, чтобы не попасть на тяжелые работы в лесу и верную смерть.

Так живут заключенные из доверенных советских работников не только на о. Соловки, но и во всем районе СЛОНа — в Кеми, Кандалакше, Мурманске, Архангельске, Котласе, Майгубе, Вишере и прочих местах.

Заключенные, занимавшие до совершения преступления более или менее ответственные должности, иначе отправляются и в ссылку: они едут не этапом, а в обыкновенном пассажирском поезде; перед отъездом они получают литеру на проезд и бумагу, в которой указывается, что такой то заключенный является бывшим сотрудником ОГПУ и подлежит использованию не на физических работах, а в управлении лагерей на административно-хозяйственных должностях. Прибывая на Попов остров и являясь начальнику Кемьского пересыльного пункта, такие заключенные сразу же получают назначение на должность, им сейчас же дается отдельное помещение. Никакой муштровки и прочих тягостей СЛОНовского режима они не испытывают. Вчера такой «заключенный» взял взятку, произвел растрату, самочинно расстрелял людей и был арестован, а с его дни он уже снова является начальником. При себе он всегда имеет удостоверение на право свободного передвижения, «ношения оружия и т. д.

Полного срока заключения ни один заключенный из бывших коммунистов и чекистов никогда в СЛОНе не отсиживал. Если он сослан на три года, то он освобождается уже через полтора, если на пять лет, то он просидит самое большое два года. Чекист Щукин Василий из Армавира (из армавирского окружного ОГПУ), сосланный на 10 лет за большую взятку, превышение власти и растрату, просидел там всего полтора года, причем работал он в Управлении СЛОНа сначала в качестве заведующего архивом, а потом в регистрационно-статистическом отделе, и ни одного дня за это время не был трезвым. Таких Васек Щукиных там сотни.

После наказания «доверенные» получают ответственные должности в Управлении Лагерей, а многих спецотдел при Коллегии ОГПУ отзывает в Москву и дает назначение на ответственные должности по ОГПУ в разных местах России.

Иное положение коммунистов, попадающих в СЛОН за политику — за правый или левый уклоны, за активные действия против Центрального Комитета и его генеральной линии или по подозрению в таких действиях. Эти попадают в общую массу заключенных и страдают вместе с ней. Примером таких является «бедный Гай», о котором упоминал раньше.

Надзиратели. Они — главная опора всей СЛОНовской системы. Они — и Бог, и царь и судья для заключенного. Все они подбираются из доподлинного лумпенпролетариата и в первые годы революции, как правило, работали в так называемых оперативных отделах ВЧК, приводя в исполнение смертные приговоры. Долгие годы такой «работы» превратили их в психически ненормальных людей и часто они испытывают подлинное наслаждение от человеческих страданий и крови. В большей или меньшей мере, почти все они — садисты. Истязания заключенных и убийства их, особенно во время побега, составляют любимую тему их оживленных разговоров. Об убийствах при попытке побега они месяцами рассказывают своим товарищам, смакуя фактические подробности и выдумывая несуществующее. Об этом они потом пишут в своих стенных газетах и ежемесячных журналах, издающихся при каждом отряде военизированной охраны. Высшее СЛОНовское начальство поощряет эти заслуги выдачей «героям» денежных премий и объявлением в приказах благодарностей «за хорошую охрану». Самые страшные из них, таких благодарностей имеют более десятка каждый.

Чем безпощаднее расправляются они с заключенными, тем лучше их служебное положение, — из рядовых надзирателей они повышаются до начальников командировок и даже начальников пунктов. В их полное распоряжение попадают сначала сотни, а потом тысячи людей. Привыкнув к полному безправию, заключенных и своей безнаказанности у себя на командировках и пунктах, они перестают потом считаться с правилами и вне своих рабовладении. Вспоминаю надзирателя Авдеева. До службы в СЛОН он находился на «работе» в комендатуре Лубянки 2, и там приводил в исполнение смертные приговоры коллегии ОГПУ. Попав за должностное преступление в СЛОН, он скоро поднялся до должности начальника на лесозаготовительных командировках. Чувство безответственности дошло в нем до того, что он часто останавливал выстрелом из винтовки поезда, чтобы сесть на паровоз и ехать «по делам службы» на какую-нибудь станцию Мурманской железной дороги. Правление Мурманской жел. дороги много раз писало об этом в Управление СЛОНа, но Авдеев всякий раз оправдывался: утверждал, что ему необходимо было срочно поехать для задержания бежавших с его командировки заключенных каэров. Ему верили, и он продолжал свои упражнения с остановкой поездов дальше. Появись такой тип на улице какого либо европейского города, его немедленно отправили бы в психиатрическую больницу или в дом умалишенных, а в Северных Лагерях Особого Назначения он царь и Бог над судьбами 600 — 800 человек.