Простачок откинул шубу и показал всем правый глаз коня. Все увидели, что глаз вовсе не косит.
— Ой, я же оговорился! — застонал цыган, махнув рукой и ударяя шапкой оземь. — Оговорился я! Да ведь конь о четырех ногах, и то спотыкается. Голова одно думает, а язык свое городит! На левый глаз он косит! Конечно, на левый!
Снял простачок шубу с лошадиной головы и объявил:
— Врешь, цыган! Ни стыда у тебя, ни совести! Это хозяйский конь, а ты конокрад. Смотрите, у коня вовсе глаза и не косят.
Цыган понял, что попался, хотел задать стрекача, но его изловили и связали.
Все благодарили простачка, угостили его, да еще и на дорожку кое-чего дали.
«СВИНЬЯ НЕ КОЗА, А ДУБ НЕ БЕРЕЗА»
Вернулся домой простачок, отдохнул от долгого пути, а тут и праздник подоспел. Запряг он свою лошаденку, взвалил на телегу откормленного борова и поехал в город на базар.
Стоит около своего воза и ждет покупателя.
Вдруг откуда ни возьмись — четверка лихих коней, запряженных в бричку, а в бричке сидит, подбоченясь, какой-то ясновельможный, а может, просто вельможный пан; в зубах — сигара, бичом хлопает, как из пистолета стреляет, давит бедных мужичков, что с дороги убраться не успели.
Остановился пан перед возом простачка и кричит:
— Эй ты, хам! Где тут пшеница, не слыхал?
Обиделся простачок на грубость и ответил:
— Где пшеница, я не слышу, а вижу. Обзывать меня хамом вы сколько угодно можете, ваша панская воля, да ведь что мужик на дорогу бросит, то пан в кармане носит. Вот так-то!
— Врешь! — заорал пан.
— А вот и не вру, ваша милость. Выньте носовой платок из кармана, разверните и увидите, что я правду говорю.
Побагровел пан от ярости, решил проучить дерзкого мужика.
— Что продаешь?
— Свинью, ваша милость.
— Лжешь, хам! Это коза! — заорал пан, да как даст простачку оплеуху — у того искры из глаз посыпались. Но мужик и виду не подал, поклонился папу и говорит:
— Теперь я в долгу у вас, ваша милость. Ужо втройне отплачу.
Продал простачок свинью, вернулся домой, но обещания своего не забыл.
Через неделю нарядился мастеровым, взял аршин под мышку и отправился в путь.
Пришел в корчму, что была поблизости от имения того пана, и говорит важно:
— Слушай, хозяин! Дай-ка мне доброго медку, за ценой я не постою. Мне добрый мед нужен, чтоб работа спорилась, я ведь не какая-нибудь мелюзга, я мельницы ставлю.
— Что я слышу?! Вы мельничный мастер?
— Он самый. Прошлым летом две водяные мельницы поставил и один ветряк. Знаешь, сколько денег огреб! Могу себе позволить кружку доброго медку.
— Вот удача! Наш пан давно мельницу хочет поставить, да все мастера никак не найти. Хотите, я вас порекомендую? А уж вы потом меня отблагодарите. Могу сей же час к пану сбегать.
— Давай беги. За мной не пропадет, вот поставлю мельницу — половину заработка у тебя в корчме пропью.
Корчмарь со всех ног бросился к пану, и сей же миг простачка просят в усадьбу.