— Да, это верно, конечно.
Первыми ушли Петерсон с Русенем.
Потом, переждав, стал прощаться и Никонов. Он подал всем руку. И Грише тоже. Но все равно, Гриша был на него сердит. Никонов сказал ему:
— Будь здоров, орел! — совершенно с таким же выражением, с каким сам Гриша говорил эти слова маленькому Ефимке.
Ну, погодите. Дайте время. Григорий Шумов еще покажет, чего он стоит.
Когда все разошлись, дядя От аккуратно поставил бутылки в шкафчик, закрыл форточку и сказал:
— Ну, теперь можно и спать.
Потом подумал, поглядел на Гришу, подошел к нему близко:
— Ну, приятель, значит, так: была у нас… как это… вечорка… вечеринка. Как лучше сказать по-русски? Ну, когда люди собираются отдохнуть, спеть песню, выпить…
— В деревне бывают посиделки…
— Э, нет! — Дядя От хитро прищурился: — Посиделки — это когда с девушками. А тут мужская компания… Вот, нашел слово: пирушка. Если тебя кто-нибудь спросит, скажешь: у Оттомара Редаля была пирушка. Пьянствовали, орали песни под гитару. И других никаких слов не говори. Понял ты меня?
— Понял.
— Скоро ты все поймешь. А пока что, без обиды, верь мне. И своему сердцу.
33
На следующий день шел Григорий Шумов по улице в хороший час — когда солнце стоит еще высоко и никуда не надо торопиться.
И увидел Арямова. Учитель космографии стоял на углу улицы — может, ждал кого или просто задумался…
Гриша, поклонившись, хотел пройти мимо, но Федор Иванович поймал его за рукав:
— Постой, постой, мужичок. Я с гобой толком и не поговорил. Где каникулы проводил?
— В имении графов Шадурских.
— Ого!
— У меня там отец работает. Садовником.
— Значит, ты в саду жил?
— Нет, в старой бане.
Тут увидели они нечто не совсем обычное.
Дорогу медленно переходил, опираясь на трость, грузный человек в черной шинели с гербовыми пуговицами; ветер отогнул полу шинели, подкладка на ней оказалась ярко-голубого цвета.
Человек этот шел не один. За ним шагали еще трое, все в форменных фуражках: чиновники или инженеры.
По мостовой трусцой ехал извозчик. Грузный человек вдруг поднял вверх трость, как жезл.
Извозчик оторопело натянул вожжи, лошаденка его остановилась посреди улицы.
И человек в шинели с голубой подкладкой беспрепятственно прошел со своей свитой через мостовую.
Арямов негромко засмеялся: