— Обиделся? — спросил Ян.
— Еще чего! Была нужда…
— Тогда пойди вокруг дома. Только не шагай взад-вперед, а то сразу видно, что ты высматриваешь, кто идет.
— А по тебе не видно?
— Нет. Я вышел из дому — просто так, постоять.
— Ну и стой, — сказал Гриша, еще не остывший от обиды. — Куда мне идти-то?
— Ну, хоть направо. Не спеша. Если заметишь что, свистни. А потом вернись ко мне.
«Командир какой!» — подумал Гриша, но все-таки пошел, куда велел Ян.
Легко командовать, когда знаешь, что к чему.
Сказали бы Грише сразу обо всем, он бы тоже знал, как действовать в такую темную ночь, когда опасности, вполне возможное дело, ждут тебя из-за любого угла.
Вот и за этим деревом, может, уже стоит городовой с наганом наготове.
Гриша обошел кругом толстый ствол вяза; городового там не было.
Гриша прошел вокруг дома, постоял. Нет, не придется свистать, извещая об опасности!
Он вернулся к воротам…
— А знаешь ты, кто такой Бебель? — придирчиво спросил он Яна.
— Нет, не знаю.
Вот то-то и оно… А посмотреть на паренька — подумаешь, все знает.
— А ты знаешь? — спросил Ян.
— Слыхал… — уклончиво ответил Гриша и опять зашагал вокруг дома, теперь уж по вольной своей охоте: раз надо, так надо.
Так прошло некоторое время.
Вдруг из окна Редалевой комнаты раздались звонкие переборы гитары, и несколько голосов не очень дружно затянули песенку на бойкий, плясовой лад. Стены дома были легкие, шитые сосновым тесом — хорошо было слышно. Потом стало еще слышней; кто-то открыл в комнате форточку.
И сразу же к Грише подошел Ян:
— Ну, теперь пойдем домой. Теперь можно.
— Погоди, послушаем, — сказал Гриша, становясь поближе к форточке.
— Да, тебе-то хорошо — ты все время ходил, а я стоял на месте. Мне холодно.
— Ну, коли так, пойдем.
Когда они вернулись в комнату, гости уже одевались. На столе желтели бутылки с пивом.
— Расходитесь по одному, по двое, — негромко проговорил Редаль.
— От Петра Васильевича весточки не было? — спросил Никонов, наливая себе пива.
— Если б что было, я сказал бы.