— Слушаюсь! Какие документы захватить с собой?
— Рабочую тетрадь и голову, чтобы давать ясные ответы. Будут еще вопросы?
— Вопросов не будет, всего лишь одна просьба.
— Говорите!
— Завтра утром, — Харкус понизил голос, — я хотел бы проверить готовность полка к совершению марша. Вы разрешите мне это?
— Я и так слышу по вашему адресу слишком много упреков, — сказал полковник и замолчал, видимо обдумывая, как поступить. Затем спросил: — А это так необходимо?
— Таким проверкам полк не подвергался уже семь месяцев.
— Хорошо, я не возражаю: разом больше, разом меньше — это не играет особой роли. Итак, до завтра! — Полковник положил трубку.
«А ведь он все же сердится», — подумал Харкус. Разговор с Венцелем окончательно расстроил майора: от радужного настроения, в котором он пребывал утром, не осталось и следа.
— Это правда, что майор Харкус сегодня утром прямо на огневых позициях вручил вам денежную премию? — спросил часовой у ефрейтора, стоявшего у ворот.
— Правда, — ответил ефрейтор. — Плюс внеочередная увольнительная в город.
— Так хорошо вы отстрелялись?
— А вы? Вам что, не повезло?
— И куда вы теперь направляетесь?
— В Позелов.
— Сходим в кино, а потом истратим премию, — вступил в разговор подошедший к проходной артиллерист из награжденного расчета.
— Увольнительные в порядке? — строго спросил часовой. — Прошу предъявить. — Он не спеша проверил у солдат увольнительные записки, а потом сказал: — Сто марок не такая уж большая сумма для целого расчета.
— Если бы ваш расчет получил, ты бы еще не так радовался!
Часовой больше не рискнул ни о чем спрашивать.
— Автобус подходит, побежали! — воскликнул один из увольняющихся, и они побежали к остановке.
— Может быть, и мы когда-нибудь заслужим такое, — задумчиво произнес часовой, стоявший на КПП.
— Это будет зависеть от нас, — согласился с ним другой, тот, что выписывал пропуска. — От кого же еще?
В этот момент он увидел майора Харкуса и Вебера, которые приближались к КПП.
Командир полка жестом руки остановил дежурного по КПП, который хотел доложить обстановку.
По дороге, несколько отстав от Харкуса, Вебер снова развернул его записку, которую получил от фрау Камски. В этой записке командир полка ставил перед Вебером конкретные вопросы, не ответить на которые тот не мог. Где-то в глубине души Вебер был готов признать, что состояние боевой готовности полка оставляет желать лучшего, тут можно было согласиться с Бертом. Если первый артдивизион на проверке показал плохие результаты, то такие же результаты мог показать и другой дивизион… Вебер шел, и мысли чередой теснились в его голове. А Берт Харкус в эту минуту думал о том, что неотложные дела, видимо, не позволят ему сегодня зайти к Кристе Фридрихе, которая уезжает в Дрезден и, наверное, не вернется.
— Ты читал последнюю книгу Айтматова? — вдруг спросил Берт у Вебера.
— Нет, пока еще не читал.
— А зря, такие вещи нужно читать. Спросят тебя об этом, а ты не знаешь.
— Я не могу прочесть сразу все книги.
— Не можешь, но стараться должен. Мы и с женщинами, по сути дела, показали себя не очень хорошо, а все потому, что считали, что заниматься с ними не наше дело.