— А с приходом других все через два дня изменилось, да?
— Два дня тоже время!
— Эти два дня ни Хаген, ни другие голодными не оставались.
— Болтовня!
— Нужно с ними поговорить, и хорошо, если бы ты присутствовал при этом разговоре. В пятницу у нас партийное собрание.
— До пятницы еще много воды утечет. А с этими товарищами, — майор ткнул пальцем в папку, — я пока еще не разговаривал. Но почему этого в первую очередь не сделал Келлер? Я не вижу на бумагах его подписи.
— А если ты завтра снова найдешь в своей папке подобные рапорты, а послезавтра еще, что тогда?
Харкус ничего не ответил на этот вопрос.
— Несколько дней назад я говорил тебе о маскировке… — продолжал Вебер.
— Помню, — ответил Харкус. — Нужно все начинать сначала.
— Да, с самого начала. — Вебер встал со стула. — Ты к нам зайдешь?
Харкус посмотрел на часы и покачал головой:
— Через десять минут мы с Гауптом уезжаем из расположения части, Что тебе делать, я напишу. Этот разговор с женщинами стоил мне целого часа времени.
— И что ты понял?
— Ничего, — ответил Харкус.
— И кто в этом виноват?
— Я сам.
— Ну-ну!
— Хотел бы я знать, кто их послал ко мне.
— Ты сам и вынудил их к этому.
Вебер пошел к себе, а Харкус на листке бумаги написал, что необходимо будет сделать Веберу. Отдав секретарше папку с документами и записку, майор вышел из штаба. Вместе с Гауптом он должен был осмотреть учебные классы.
Однако неприятности понедельника на этом для Харкуса не закончились. Когда командир полка, вернувшись из классов, подошел к штабу, из окна высунулась фрау Камски и крикнула Харкусу, что его разыскивает полковник Венцель.
Майор бегом бросился к телефону.
— Ну, как дела? — поинтересовался Венцель, поздоровавшись.
— Ничего, идут.
— Не очень-то уверенно отвечаете, Харкус.
— Что случилось, товарищ полковник?
— Я зол на вас.
Харкус молчал, он слышал голоса людей, споривших о чем-то в кабинете полковника.
— Приезжайте ко мне завтра утром, в девять тридцать, — после небольшой паузы сказал полковник.