В прежние времена я бы обиделась. Тотчас встала бы на сторону сестры. Но я не могу упрекать Луизу за столь правдивую оценку характера Элис. Сейчас расшифровать пророчество и мое место в нем куда важнее, чем проявить лояльность к сестре, которую, как мне становится все яснее и яснее, я толком почти и не знаю.
Я качаю головой.
— Да я и не обижаюсь.
Луиза ласково улыбается.
— Вот и славно. Так значит, это ты. Ты и есть Хранительница. А если ты Хранительница, то Элис — Врата.
Я киваю, преисполненная удивления и благодарности. Для нее все так просто. Луиза так легко поверила в то, что мне никак не давала признать логика.
— Да. По крайней мере, я в это верю. Но как нам вычислить все остальное?
— «Длиться ей, пока Врата не призовут их вернуться, / Или Ангел не принесет ключи в Бездну». — Голос Сони плывет по темнеющей конюшне. — Это следующая часть пророчества. После сестер. Быть может, следующее указание к разгадке спрятано именно там?
Луиза прислоняется к стене, скрестив руки на груди.
— Думаю, Соня, ты права. Мы должны выяснить, кто такой Ангел, и найти ключи. Возможно, они помогут нам понять все остальное.
— Да-а, только вот… — Голос Сони обрывается. Она прикусывает губу.
— Только вот — что? — спрашивает Луиза.
Соня быстро обегает взглядом темные уголки конюшни.
— Что если Элис найдет их первой? Если предположить, что ключи разъясняют тайну пророчества, разве она не станет искать их так же лихорадочно, как и мы?
От упоминания Элис в подобном контексте в груди у меня становится тесно, дыхание прерывается. Я не могу высказать вслух то, что чувствую: странное поведение Элис заставляет меня бояться родной сестры. И боюсь я не только того, что она найдет ключи раньше нас, но и всего того, что она может натворить тем временем.
Отгоняю непрошенную мысль прочь.
— Книга у меня. Может быть, без нее Элис и не узнает пророчества в полном виде. Наверняка она так же смущена и озадачена своей ролью, как и я своей. Если я сумею сохранить книгу в тайне от нее, это даст нам достаточно времени, чтобы найти ключи и разобраться, как ими пользоваться.
Соня задумчиво кивает.
— Быть может…
Конюшню наполняет тяжкое молчание общей тайны. Я думаю о бесконечных вопросах, что стоят перед нами, о полнейшей невозможности найти ответы на них. И это наводит меня на новую, еще не приходившую в голову мысль.
— Луиза?
Она все так же стоит, прислонившись к стене конюшни, и грызет кончик соломинки, которую всю дорогу вертела в руках.
— Угу?
— А ты странствуешь? Я имею в виду по ночам? Тебе снятся сны про странные странствия?
Она мнется, нервно переступает с ноги на ногу и лишь после небольшой паузы отвечает:
— Лия, ну ведь сны-то всем снятся…
Соня поднимается на ноги, рассеянно разглядывая висящие по стенам седла и уздечки.
— Луиза, не надо бояться. Я вот странствую уже многие годы. Лия только начала. Можно ожидать, что и ты тоже получила этот дар, учитывая, что у нас всех троих отметины.
Луиза встряхивает головой.
— Но это ведь просто сны! Странные сны, в которых я умею летать. Многие летают во сне!