— Ты ее слышала?
Луиза пожимает плечами.
— Бабушка рассказывала, когда я была совсем маленькой. Но какое отношение эта история имеет к нам? К этим отметинам?
Она подходит к стойлу рядом со мной и без колебаний протискивает руку в отверстие.
Я вытираю ладони о юбку, сую руку в сумочку у меня на поясе и достаю книгу. Луиза с интересом наблюдает за мной. Соня даже не сдвинулась с места в сторону лошадей. Она сидит на тючке сена. Абсолютно ясно — вот кто ни за что не станет кормить этих огромных, шумных животных. Я сажусь рядом, кладу книгу на колени и складываю руки поверх нее. Еще не время. Сперва мы все должны начать с одного и того же.
Я поворачиваюсь к Луизе.
— Расскажи нам, что ты знаешь о сестрах.
Глаза ее встречаются с моими в невысказанном вопросе. А потом она начинает рассказывать. Сперва слова текут неуверенно, с запинкой, но постепенно Луиза оживляется, вспоминая подробности, слышанные в далеком, туманном детстве. Когда она заканчивает, все мы сидим молча.
Я провожу пальцами по обложке книги. В ушах у меня все еще звучат слова Луизы. Те же слова, что произносила Соня на холме над озером. Те же, что перевел по книге Джеймс.
Соня встряхивает головой.
— Я думала, что только наши — ясновидящие, цыгане, всякий такой народ — знают о пророчестве.
Луиза пожимает плечами и виновато улыбается, отряхивая с перчаток прилипшие зернышки овса.
— Моя мать была англичанкой. Ходили слухи, будто она из древнего языческого рода. Наверняка выдумки, но, наверное, бабушкины рассказы как раз наследие этих самых язычников.
Соня жадно поглядывает на книгу.
— Лия, а ты не хочешь рассказать нам, что это такое?
— Мой отец был в некотором роде коллекционер. Собирал редкие книги. — Я протягиваю им книгу. — Вот что нашли в тайнике за панелью в библиотеке после его смерти.
Луиза несколькими быстрыми шагами преодолевает расстояние между нами, выхватывает книгу и плюхается на сено рядом с нами. Открыв книгу, она быстро, но аккуратно переворачивает страницу, а потом резко закрывает.
— Ни слова не могу прочитать, Лия! Это латынь! После всех этих лет я уже и на родном итальянском с трудом разговариваю! Как нам понять, имеет ли это хоть какое-то отношение к нашим отметинам, если мы даже прочитать ничего не можем?
Не успеваю я ответить хоть что-нибудь, как Соня, в свою очередь, берет у Луизы книгу. Она разглядывает ее куда более внимательно, но в результате тоже совсем недолго смотрит на содержимое прежде, чем захлопнуть книгу и пожать плечами, глядя на меня поверх переплета.
— Боюсь, Лия, что и я по-латыни читать не умею.
Я вытаскиваю из шелковых складок сумочки записи Джеймса.
— Я и сама им владею не лучше вашего, но, по счастью, у меня есть один знакомый, который латынь знает очень даже хорошо.
Протягиваю им перевод, выжидаю немного, чтобы они успели прочесть его, передавая друг другу, и задуматься над словами, выведенными аккуратным почерком Джеймса.
Закончив читать, Соня опускает листок на колени. Лицо ее пусто и ровным счетом ничего не выражает. Луиза прикусывает пухлую нижнюю губу, вытягивает из тюка, на котором сидит, соломинку, встает и принимается расхаживать взад-вперед по конюшне. Звук шагов гулко раскатывается по пустому помещению.
— Ну ладно, — начинает вслух рассуждать она. — Давайте все обдумаем. Если легенда говорит правду, и если отметины имеют к ней какое-то отношение, и если вы с Элис те самые сестры…
— Слишком много всяких «если», Луиза, — перебиваю ее я. Не то чтобы я хотела с ней спорить. Она не сказала ничего такого, о чем я бы уже сама не думала. Но все равно — мне почему-то важно дать право голоса и здравому смыслу, даже если он отказывает мне.
Луиза кивает.
— Возможно. Но если сложить вместе книгу, и легенду, и вас с Элис, и отметины… Видишь ведь, самое важное сходство между пророчеством и нами тремя — это вы с Элис. Вы же близнецы. Такое не может быть простым совпадением. — Она останавливается и пожимает плечами. — Ну, то есть может, конечно, но давай пока предположим, что нет, ладно? Посмотрим, куда заведет нас это предположение.
Я киваю, испытывая невероятное облегчение от сознания, что кто-то еще готов взять на себя хоть часть этой тяжкой ноши — пророчества.
— Итак, договорились. — Она снова начинает расхаживать взад-вперед. — Ты Хранительница, твоя сестра — Врата. Так оно вроде бы логично. Твоя отметина слегка отличается от наших, и ты сама только что сказала, что у Элис никакой отметины вовсе нет. Кроме того, давай уж говорить начистоту, трудно вообразить ее хранительницей чего-либо, кроме своих собственных интересов. — Луиза виновато улыбается. — Только не обижайся.