По образу Его: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Упорное стремление организма к гомеостазу никогда не прекращается. Наши хрупкие почки все время увеличивают или уменьшают количество выбрасываемой из организма жидкости в зависимости от его потребностей в имеющихся запасах. Они могут прекратить выведение из организма натрия, если наблюдается избыток калия. Когда человек подвергается чрезмерной нагрузке, почки могут полностью остановить выделительный процесс, чтобы предотвратить обезвоживание организма. Так, бегун–марафонец может не выделять мочу в течение 24 часов после соревнования.

Пот. Я могу написать целую главу об этом выдающемся аспекте гомеостаза. Бедняжка ящерица лишена теплой крови и потовых желез! По утрам эта несчастная рептилия обязательно должна каким–то образом доползти до солнечного света и хорошенько прогреться, прежде чем начать забираться на деревья и ловить мух. Если ящерица перегреется на солнце, она с безумной поспешностью удирает в тень. А вот у людей имеется высокоэффективная система охлаждения. Она использует пот, чтобы поддерживать постоянную температуру нашего тела, при которой внутренние органы могут нормально функционировать. (Мышечные сокращения, называемые дрожью, соответствующим образом согревают организм). Если бы такая система отсутствовала, мы вряд ли могли бы жить и работать при температуре выше 25°С.

Японский физиолог Яс Куно посвятил 30 лет жизни изучению пота. В 1956 году была опубликована основанная на достоверных фактах, состоящая из 416 страниц его книга «Потоотделение человека», значение которой трудно переоценить. Он пришел к следующему выводу: нервная и гормональная системы человека настолько чувствительны, что изменение температуры тела всего на одну двадцатую долю градуса приводит в действие механизмы, осуществляющие подогрев или охлаждение организма. Из всех млекопитающих у человека самая совершенная система охлаждения; у большинства животных в жаркий день начинается лихорадка. (Животные справляются с этим по–разному. Собака и тиф часто и тяжело дышат: это включается их внутренний вентилятор. Слон заходит в воду и обливает себя водой).

Около 100 лет назад один дотошный немец насчитал на человеческом теле 2 381 248 потовых желез. Зря он так старался, потому что у разных людей эта цифра варьируется. Но титанический труд этого человека не пропал даром. Спортсмен–марафонец за трехчасовую гонку может вылить на себя от трех до пяти литров воды, но температура его тела вряд ли хоть немного изменится.

Все эти показатели — частота сердечных сокращений, регулирование количества жидкости, потоотделение — каждую секунду отражают новые условия, к которым организм приспосабливается, постоянно выбирая самую оптимальную окружающую среду для осуществления своих жизненно важных функций[59]. Мы только сейчас начинаем немного понимать, каким образом клетки взаимодействуют друг с другом. Два шведа и один англичанин получили в 1982 году Нобелевскую премию в области медицины за открытие веществ, регулирующих состояние гомеостаза. Они назвали эти вещества простагландинами (такое название было дано потому, что впервые вещества были обнаружены в предстательной железе[60]). В настоящий момент зарегистрировано более десятка простагландинов. Один понижает давление крови, другой повышает. Один расширяет проходы в бронхах, другой сужает. Один инициирует воспаление, другой подавляет. Простагландины оказывают помощь при таких процессах, как свертывание крови, регуляция кислотности желудочного сока и контроль родовых схваток. Эти жидкие химические регуляторы беспрерывно путешествуют от клетки к клетке, проникая во все ткани организма, осуществляя связь между самыми отдаленными клетками и органами, координируя их совместную деятельность.

Этот вид межклеточного сообщения имеет параллель и в земном Теле Христовом. Здесь Дух служит в качестве Посредника, Который объединяет члены Тела, приближая их друг к другу и к Богу. Именно Он рассказывает Главе о нуждах Тела и несет отдельным членам ощущение единства.

В нескольких местах Нового Завета говорится об этой роли Святого Духа, Который доносит ходатайственные молитвы до Бога и даже помогает их облекать в слова. «Также и Дух подкрепляет (нас) в немощах наших, — говорит Павел; — ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Видимо, Павел нарочно использует сходные слова еще в двух местах той же главы: один раз, когда говорит о стенании твари, которая «совокупно стенает и мучится доныне», и второй — когда говорит, что «мы в себе стенаем, ожидая усыновления», т.е. о жажде христианина по искупленному телу. Дух чувствует эти невыразимые словами, первобытные стоны падшего, отделенного от Бога, неполного существа и доносит их до Бога, ходатайствуя о нас. «Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа, потому что Он ходатайствует за святых по воле Божией» (Рим. 8:27).

Мы — Тело, а потому совершенно естественно Бог полагается на то, чтобы одни клетки восполняли нужды других. Нужные органы моего тела очень быстро откликаются на крик о помощи, издаваемый больной тканью. В Теле Христовом Дух поддерживает единство, взывая к соседним клеткам. Дух открьь вает наши глаза на человеческую нужду, подсказывает, когда нужно перенаправить ресурсы оттуда, где их много, туда, где их недостаточно.

Чтобы описать таинственные пути, которыми мы, клетки, собраны в Тело, Чарльз Уильямс[61] использовал слово «сопричастность». Это слово звучит очень высокопарно, но на деле ответ на нужду соседней клетки может вылиться в совершенно прозаическое действие: поделиться едой, посочувствовать скорбящему, убраться в доме. После фонтанирующего Духа Пятидесятницы члены раннехристианской церкви почувствовали: им нужно Божье водительство в делах чисто практических: при помощи бедным, распределении «гуманитарной помощи».

Слова «друг друга» предполагают сотрудничество клеток. Они лейтмотивом проходят по всему Новому Завету. «Принимайте друг друга», — говорят нам, «служите друг другу». Нам надлежит исповедовать друг другу свои грехи, молиться друг за друга, прощать друг друга, учить и наставлять друг друга, утешать друг друга, носить бремена друг друга. И, конечно же, самую объемную заповедь оставил нам Иисус: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас». Наше послушание и наша чуткость по отношению друг к другу являются теми точками взаимного соприкосновения, через которые проникает в нас Дух Божий. Это межклеточное взаимодействие — знак Его присутствия. Христос взращивает Свое Тело в мире, укрепляет Свое присутствие, благодаря Духу, Который служит для нас главной силой притяжения.

Работая хирургом, я имею возможность каждый день наблюдать за клетками, выполняющими, пожалуй, самую показательную работу по осуществлению гомеостаза: заживление. Когда клетки нашего организма испытывают отрицательное внешнее воздействие, они обращаются к своим соседям с призывами о помощи: выделяемый поврежденными тканями химический состав привлекает клетки–целители — организм реагирует на местном уровне. Этот процесс происходит вне зависимости от идущих от головы команд; он протекает, даже если голова сама не проинформирована о происходящем. Самое лучшее доказательство тому — мои пациенты с проказой: когда такой человек порежет палец, процесс заживления начинается даже при отсутствии информирующих голову болевых импульсов. Функция заживления — это часть программы ДНК, встроенной в каждую клетку и срабатывающей на клеточном уровне.

Я уже описывал ранее (в книге «Ты дивно устроил внутренности мои») захватывающее чувство, которое испытываешь, сидя перед микроскопом и наблюдая, что происходит в поврежденном участке организма. Фибробласты[62] ткут тончайшие сгустки соединительной ткани, белые клетки бросаются в битву с инфекцией, кровеносные сосуды, будто по волшебству, избавляются от своих ран, воспаление берется под контроль — все направлено на то, чтобы помочь организму восстановить прежнюю форму.

За всю свою медицинскую практику я никогда не чувствовал себя более беспомощным и отчаявшимся, чем много лет назад в Индии, когда лечил пациентку, в организме которой отсутствовал механизм заживления. Молодая пара принесла ко мне на прием свою грудную дочку: девочку постоянно рвало, по всей видимости, у нее была непроходимость кишечника. Я немедленно сделал ей операцию, удалив уплотненный гангренозный участок кишки. Это была несложная операция, и девочка, которую звали Энн, выдержала ее нормально. Счастливые и благодарные родители взяли ребенка домой, теперь ему нужен был лишь тщательный уход в послеоперационный период.

Через несколько дней они опять появились в дверях моего кабинета с ребенком на руках. Мать стала замечать, что бинты на девочке все время были мокрыми. Развязывая бинты, я сразу же почувствовал резкий запах кишечного содержимого. И действительно, из послеоперационного шва сочилась внутрикишечная жидкость. В полном замешательстве я отнес ребенка в операционную и вскрыл шов. Совершенно странным было то, что, когда я разрезал нитки, сшивающие внешние швы, края раны сразу же разошлись в разные стороны. Не было ни малейшего признака заживления. То же самое было и в кишечной полости: все мокло и нисколько не заживало. Не было симптомов какой–либо болезни или инфекции, все было рыхлым. На этот раз я срезал рыхлые края раны и зашил их самым тщательным образом, сделав множество крепчайших стежков.

После этого последовала еще серия операций. Вскоре стало ясно, что организм ребенка лишен способности обеспечивать скоординированный между всеми клетками процесс заживления. Когда встал вопрос выбора между жизнью и смертью, тело девочки не смогло обеспечить нужный гомеостаз. Зашивать ее кишечник было все равно, что зашивать воздушный шарик: он постоянно рвался рядом с зашиваемым местом, потому что ничего не побуждало новые живые клетки плотно скреплять края разреза. Я зашивал вновь и вновь, а мои стежки прорывали все новую и новую ткань. Это продолжалось несколько дней.

Мы молились над крошечным тельцем Энн. Я провел полное обследование ее организма. Мы постоянно делали ей переливание крови, питание она получала только через вену. Я пытался даже обернуть то место на кишечнике, где были швы, тонким слоем сальника[63], который само тело использует для залечивания своих ран. Но ничего не помогало. Края раны не срастались, мышцы разъезжались в разные стороны, жидкое содержимое кишечника рано или поздно просачивалось наружу через стежки сшивающих ниток.

Крошка Энн лежала перед нами с очаровательной доверчивой улыбкой на лице. Мы отчаянно сражались с ее недугом. Каждое утро, когда я вновь видел перед собой ее личико, мое сердце буквально разрывалось на части. Она стремительно теряла в весе. Думаю, Энн не ощущала сильной боли; она просто угасала.

Когда ее крошечное тельце было, как положено, завернуто и подготовлено к похоронам, я больше не мог сдерживаться и заплакал от горя и беспомощности. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, перед глазами стоит ее улыбающееся сморщенное личико, и комок подкатывает к горлу.

В организме Энн отсутствовало связующее звено — тот механизм, который отвечает за заживление всевозможных ран. Там присутствовали в достаточном количестве фибробласты и возникали новые клетки — организм обеспечивал их повсеместный бесперебойный рост, образовывались волокна для восстановления связок и тканей. Но никто не сообщал им, что тело ранено и что они должны мчаться к месту ранения. Не звучали сигналы тревоги, приводя одну часть тела в состояние готовности, чтобы тут же помочь другой его части.

К счастью, такие пациенты, как Энн, встречаются довольно редко; иначе профессия врача стала бы просто ненужной. Врачи и медсестры не исцеляют; мы просто добиваемся того, чтобы организм исцелил себя сам. Без его помощи все наши усилия окажутся тщетными.

Все то же самое относится и к духовному Телу, состоящему из совершенно разных членов — представителей различных наций и народностей, относящихся к разным общественным слоям, имеющих неодинаковые уровни доходов, образования и культуры. Если мы позволяем Духу Божьему войти в нас, став посредником между всеми различиями и несоответствиями, разнообразными нуждами и чаяниями, то Он сможет управлять процессом, ведущим к исцелению и росту. Иногда команды поступают напрямую через центральную нервную систему, иногда — опосредованно, через гормоны, а иногда просто от клетки к клетке. Но без этого Духа, несмотря на все наши приемы, способы и технологии, мы будем такими же беспомощными, как бедняжка Энн.

17.

Услышать неслышимое

Половина населения человечества обладает способностью осуществлять очень важные и существенные преобразования внутри своего тела. Наступает такой момент, когда эти преобразования поглощают целиком все внимание организма в течение довольно длительного периода времени, — обычно девяти месяцев. Я имею в виду, конечно же, беременность.

Каждый месяц определенные клетки в организме женщины привычным образом объединяют свои усилия в виде цикличной деятельности, направленной на подготовку к беременности. Если не произошло оплодотворения, они выскабливают старое содержимое матки и выстилают ее стенки новой подкладкой до следующего месяца. Но вот однажды оплодотворенная яйцеклетка коснется рецепторных клеточек очередного внутреннего покрытия матки, и начнется новая жизнь. Все изменится.

Поначалу оплодотворенная яйцеклетка будет получать питание с помощью местного жидкого содержимого. Но очень скоро внутриматочные клетки поймут: наконец произошло то, для чего они были созданы. Начинает развиваться самый необычный орган человеческого тела, не принадлежащий ни матери, ни ребенку: плацента. Те, кто видит плаценту уже после того, как ее функции выполнены и она оказалась вытолкнутой организмом наружу, выбрасывают ее за ненадобностью, давая ей при этом неуважительное название «послед». На самом деле это один из самых активных органов из всех существующих в природе. Он кует прочнейшую цепочку неразрывной связи между двумя существами, объединенными в данный момент в единое целое.

Проникая глубоко в ткани матери, плацента сплетает такое тончайшее кружево пронизывающих оболочку сосудов, что все химические вещества крови матери передаются по ним ребенку, а все переработанные отходы ребенка удаляются через организм матери. Но ни один открытый проход не соединяется с другим, ни одна клетка не пересекает границу оболочки: мать целиком остается матерью, а ребенок ребенком. (Нередко даже группы крови у матери и у ребенка бывают разными. В этом случае любое смешение крови окажется фатальным.)

Плацента — орган, полный чудес. Она образуется сразу после оплодотворения. С точки зрения иммунологических тканей матери, это инородное тело. Но материнский организм принимает его, даже и не думая отторгать в течение девяти месяцев. Кроме того, его клетки, каждая со своим ядром, объединяются вместе и как бы образуют единую многоядерную клетку, самую большую отдельно взятую клетку в природе.

Помимо того, что плацента осуществляет питание плода, она еще играет самую существенную роль в управлении сложнейшим процессом протекания беременности. Она вместе с яичниками и мозгом посылает гормоны, которые организуют и поддерживают каждый этап биологических реакций. Мало что отличает этих засланных агентов от подобных же гормонов организма хозяина, лениво движущихся в потоке крови. Их может различить лишь опытный химик. После того как будет выведена их химическая формула, еще придется обратить особое внимание на расположение некоторых атомов, которые различаются у гормонов мальчика и девочки.

Иногда химики сталкиваются с проблемами разной чувствительности клеток к веществам — регуляторам, но сами клетки никогда. Те химические вещества, которые ранее вызывали лишь слабовыраженный ответ, теперь — после оплодотворения — вдруг становятся вдохновителями бурных революционных преобразований. Складывается впечатление, что эти клетки стали прислушиваться к передаваемым гормонами сообщениям с повышенным вниманием и большей настороженностью. Так, гормон прогестерон регулярно в небольших количествах навещавший матку, иногда раздражал ее внутренний слой и непроизвольно вызывал нежелательную реакцию менструальных сокращений. Но при наступлении беременности он и эстроген запускают несколько механизмов, побуждающих к действию миллионы клеток в самых отдаленных районах организма женщины.

Внутри матки эти гормоны подсказывают маточным клеткам, когда надо начинать строительство фортификационных сооружений, направленных на утолщение стенок этого органа, что необходимо для обеспечения надежного укрытия и прочной защиты растущего плода. Одни клетки залезают верхом на другие, образуя многочисленные слои, другие растягиваются, делятся, уплотняют друг друга. Постепенно стенки матки утолщаются приблизительно в 100 раз.

[59] Иногда для поддержания гомеостаза требуется что–то более существенное. При вторжении неприятеля в виде какого–либо раздражителя или отравляющего вещества организм призывает на помощь свои самые эффективные силы, способные вытолкнуть инородное тело. Чихание создает ураганный ветер в носовых проходах и усиливает частоту сердцебиения. Кашель или рвота приводят в действие определенные группы мышц грудной полости и диафрагмы, которые сокращаются с такой силой, что это даже причиняет нам боль. Когда существует угроза гомеостазу, у организма не остается выбора. Без нашего сознательного участия он изо всех сил защищает нас, где бы мы ни находились — на фортепианном концерте в филармонии или на борту самолета.

[60] Предстательная железа по–английски называется prostate gland. Отсюда и простагландины (прим. перев.).

[61] Чарльз Уильямс (1886—1945) — английский писатель, драматург. Главная мысль наиболее известного из его произведений «Талиесин из Логрии» — параллель между частями тела и различными состояниями души человека (прим. перев.).

[62] Фибробласт — клетка соединительной ткани (прим. перев.).

[63] Сальник — складка брюшины, проходящая от желудка к органу брюшной полости (прим. перев.).