Арабо-израильские войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем кабинет Бегина сделал специальное заявление и — в беспрецедентном жесте — заплатил за его публикацию на странице платных объявлений в ведущей американской газете «Нью-Йорк таймс». Это было реализовано для того, чтобы широкая публика поняла, «что как только армия узнала о трагических событиях, израильские солдаты положили конец убийствам и заставили ливанское подразделение очистить лагеря».

Но публика продолжала задавать один и тот же вопрос: почему узнали так поздно и почему вмешались так поздно?

Танки и БТР израильтян заняли все выходы и входы в лагеря, их главный наблюдательный пункт находился на крыше семиэтажного дома, где раньше размещалась миссия ООН. Журналист Рей Вилкинсон не поленился измерить расстояние от этого НП до въезда в Сабру — всего 250 шагов. «Как могли их военные, имея такие мощнейшие бинокли и танковую оптику, в течение сорока часов не видеть, что творилось внутри?» Две ночи подряд израильтяне запускали осветительные ракеты, что скорее помогало преследователям, а не преследуемым. Только в шесть утра в субботу, 18 сентября, бронетехника двинулась вперед. Анестезиолог, англичанин Давид Грей, находившийся в тот момент в госпитале «Газа», свидетельствовал: «У меня сложилось впечатление, что многие их офицеры были искренне удручены увиденным и несомненно стремились прекратить убийства».

Позднее Рей Вилкинсон впрямую спросил тогдашнего начальника Генштаба Рафаэля Эйтана, почему фалангистам было позволено совершить такие акты кровавой мести в отношении палестинцев. «Мы не отдаем фалангистам приказов, и мы не отвечаем за их действия», — сухо ответил генерал.

В конце концов, выведенная из себя пресс-служба Бегина отвечала в том смысле, «что никто из израильтян не разряжал свое оружие в несчастных палестинских женщин и детей, и почему никто не винит христианскую милицию Ливана, а обрушились именно на нас?»

Но мировые СМИ все-таки пришли к однозначному выводу: побоище в Бейруте было работой ливанской христианской милиции, вооруженной и поддерживаемой израильскими военными властями.

…Это была суббота, по-еврейски «шабат», но в Тель-Авиве, на площади Царей Израиля, собралась толпа в 400.000 человек, то есть каждый десятый житель этой страны.

Они составили крупнейшую за всю историю этого государства демонстрацию во имя мира, но самое главное: они все пришли демонстрировать в пользу своего противника — палестинцев — жертв трагедии Сабры и Шатилы. Они требовали отставки премьера Менахима Бегина и наказания военного министра Ариеля Шарона. Разве это не признак жизнеспособности и нормального состояния израильского общества?

Плакаты в руках демонстрантов гласили: «Шарон — убийца» и «Stop the Monster — Остановить чудовище!»

Это была точка зрения одной стороны.

С другой стороны Бегин отвечал им: «Гоим убивают гоим, и это хотят повесить на евреев?!» (Расшифровка: в переводе с иврита «гоим» означает «неверные».) Такова была его реакция на эти события. Конечно, это была точка зрения крайне правых. Чуть менее правые заявляли следующее: «Арабы, убивающие арабов, предпочтительнее, чем арабы, убивающие евреев».

Наконец, в феврале 1983 года очередная правительственная комиссия завершила свое расследование и опубликовала 108-страничный «отчет». Там содержалось заключение, что военный министр Шарон «косвенно ответственен» за происшедшее в Сабре и Шатиле. Но он не пожелал уйти в отставку, а Бегин отказался его уволить. Вновь на улицах Тель-Авива началась волна демонстраций «про» и «контра». И если одни демонстранты несли плакаты «Арик, ты прав», то другие размахивали лозунгами «Шарон, тебя надо судить». И если одни заявляли: «Вместо того, чтобы поблагодарить Шарона, они пытаются пустить ему кровь», другие кричали своим оппонентам, призывая на помощь самого фюрера: «Гитлер перебил 6 миллионов евреев. Жаль, что он не прихватил и тебя!» Дело зашло так далеко, что кто-то метнул боевую гранату в демонстрантов, выступавших «против Шарона». Погиб Эмиль Гринвейг, 33 лет, родом из Румынии, который за полгода до этого служил десантником в Ливане. Среди нескольких раненых был и упомянутый Абрам Бург, который из офицера резерва превратился в «голубя мира». Следователи так и не нашли «бомбиста», но хоть не догадались «повесить» это дело на арабов. После этого страсти несколько поутихли. В конце концов, Шарон все-таки ушел в отставку, но чуть позже получил пост министра строительства, что с учетом реализации программы строительства поселений на оккупированных территориях было не менее «боевой» должностью.

Что касается оппонента Шарона по Бейруту, председателя ООП Ясира Арафата, то продержав израильскую армию у ливанской столицы почти десять недель, он выехал из нее арабским героем — по крайней мере в глазах арабов.

Послесловие: некоторые выводы

И вновь, уже и после этой войны, вопрос ближневосточного урегулирования зашел в тупик. Палестинские партизаны в основной массе покинули Ливан, но «мир в Галилее», да и во всей Палестине, так и не наступил.

Прошло еще четыре года… 9 декабря 1987 года началась «Интифада» восстание палестинцев на оккупированных территориях. Катализатором его послужило самое обыкновенное дорожно-транспортное происшествие, когда водитель израильского грузовика въехал в толпу палестинцев. Четверо погибли и семеро было ранено. Жителей палестинских территорий после 20 лет оккупации словно бы прорвало.

Сотни и тысячи человек, в основном молодежи, вышли на улицы и стали забрасывать израильские патрули камнями и бутылками. Начались столкновения, причем с применением не только резиновых пуль. За первые три года были убиты до сотни израильтян и до тысячи арабов. Последних сразили не только армейские пули. Многих из них обвинили в сотрудничестве с оккупационными властями, и разговор с ними был «короткий». Повезло тем, в отношении которых ограничились только побоями и другими подобными «воспитательными мерами».

«Интифада, дубль первый» завершилась в принципе необыкновенным образом. Спустя 6 лет в столице Норвегии Осло председатель ООП, постаревший Ясир Арафат, и премьер-министр Израиля, такой же постаревший Ицхак Рабин, после четырех десятков лет непрерывной конфронтации и пяти войн подписали мирные соглашения, по которым израильские войска выводились с Западного берега реки Иордан и сектора Газа. Там образовывалась так называемая «автономия», управляющаяся палестинской администрацией, куда армия уже не имела права вернуться. Правда, так и не был окончательно разрешен вопрос с еврейскими поселениями на этой земле. Израильтяне утверждали, что «эту землю нам дал наш Бог», на что арабы возражали: «А кто этому был свидетелем? Эту землю мы получили от своего Бога» и т. д. Тем не менее Арафат и Рабин стали лауреатами Нобелевской премии мира, и это был несомненный прогресс.

Прошло еще семь лет, и в один из последних сентябрьских дней 2000 года Ариель Шарон направился со своим окружением на Храмовую гору в Иерусалиме, где находятся самые главные арабские и иудейские святыни.

То, что последовало потом, получило вскоре название «Интифада-2». Когда Шарона стали упрекать, зачем он пошел и спровоцировал Ясира на последующие действия, он отвечал: «А почему я не могу посетить это место? Там находится и мой храм. А он, — раз уж принял такое решение, — мог придраться к любому другому факту и необязательно к моему визиту на Храмовую гору…»

Все, что было дальше, показывают по телевизору практически каждый день, с врезкой в голубом квадратике с надписью «Ближний Восток».

Вновь арабские пацаны достали свои рогатки и стали подбирать по обочинам камни, чтобы метнуть в израильских солдат. Хуже того, «подключилась» и вполне официальная палестинская полиция, вооруженная АКМ, и подпольные организации «Хамас» и «Исламский джихад».

С другой стороны, тележурналисты ОРТ и НТВ все чаще стали показывать парней в израильской форме и касках, в засаленных от долгого ношения бронежилетках. Представляясь, они называли себя «Андрей из Саратова» или «Саша из Твери» и на вопрос, как служба, отвечали, естественно, по-русски: «Нормально, до дембеля 30 дней». После этого, как правило, они просили передать привет одноклассникам, «кто еще помнит меня», или соседям.

Показывали, кстати, и палестинцев, которые с удовольствием рассказывали про свою учебу в Воронежском медицинском или Ростовском политехническом и, представляя своих «половин», говорили: «Это моя жена Марина (или Светлана), а это наши дети» и т. д.

Из событий 2001 года авторы выделяют три следующих:

1. Взрыв у дискотеки «Дольфи» на Тель-Авивской набережной в первых числах июня, где погибло свыше десяти парней и девчонок (все выходцы из СНГ), которые пошли отмечать окончание учебного года. («Почему убили этих подростков? Ведь они не были военнослужащими, а «Дольфи» — это не военная база или оборонный объект», — вопрошала местная пресса.)

2. Взрыв 9 августа в итальянской закусочной-пиццерии на углу все той же улицы Яффа и короля Георга в Иерусалиме. Палестинский камикадзе двадцати трех лет, Хуссейн Амар Абу Насса в предсмертной записке попрощался со своей семьей и затем взорвал себя бомбой, прикрепленной к телу, унеся жизни 18-ти посетителей закусочной и ранив около сотни. В качестве ответной меры израильтяне оккупировали все объекты в Восточном Иерусалиме и среди них самый важный под названием «Ориент-Хаус», где располагалась неофициальная штаб-квартира ООП. При этом на флагштоке их зелено-красно-черный флаг был сменен на бело-голубой израильский, что только вызвало всплеск дополнительных эмоций. Палестинцы вообще-то считают Восточный Иерусалим своей столицей, в ответ израильтяне заявляют, что город является «единым и неделимым» и они его давным-давно объявили главным городом своего государства.

3. И, наконец, убийство в результате покушения в середине октября министра туризма Израиля Рехавима Зееви, кстати, отставного генерала. Гибель правительственного чиновника столь высокого ранга повлекла за собой репрессалии со стороны армии, которая заняла сразу 6 городов на Западном берегу.

Вновь пошли в действие «меркавы», а в небесах замелькали «томкэты», «хорнеты», «апачи» и «кобры». Только в конце ноября, в связи с прибытием очередной команды американских миротворцев, «в качестве жеста доброй воли» войска были возвращены на исходные позиции…

Рассказ о ближневосточной драме можно продолжать до бесконечности, но, наверное, пора уже подводить некоторые итоги…