Арабо-израильские войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но опять все обошлось. «Отбомбившись», американцы подписали очередное перемирие с вьетнамцами и вернулись за стол переговоров в Париже. На Египет никто не напал, технику из пустыни вернули домой, все РЛС остались целы, а западные туристы продолжали безмятежно фотографироваться на фоне Великих пирамид в Гизе. Жизнь продолжалась.

Наступил 1973 год. На Ближнем Востоке сохранялась все та же ситуация «ни войны, ни мира», а каирцы продолжали заниматься своими повседневными делами.

…К этому же времени относится и совсем маленький эпизод, когда однажды в выходной от нечего делать мы забрели на так называемое «европейское кладбище» в Гелиополисе. Было очевидно, что там хоронили немусульман. Среди нескольких рядов вполне ухоженных могил одна привлекла наше внимание. На скромном надгробии было выбито Рtе, то есть английское стандартное сокращение от Private — «рядовой», «солдат». Тут же годы его жизни, 1918–1942, и имя, ну, скажем так — Леви Мордехай. Над всем этим красовалась хорошо видимая шестиконечная звезда. Было ясно, что здесь похоронен солдат британской армии, павший в самый решающий момент сражений с германским корпусом Эрвина Роммеля.

Вид этой ухоженной могилки, да еще со звездой Давида, просто поразил нас; ведь зная о тех, мягко говоря, очень недобрых чувствах, что в своей массе испытывали египтяне к евреям, никто из них даже и не подумал, чтобы осквернить это захоронение, повалить надгробие, испачкать надписями или замазать звезду. Это делает им честь.

А вот, кстати, другой, исторически подтвержденный случай благородства со стороны арабов — в момент вынужденного ухода жителей Еврейского квартала в Новый Иерусалим вечером 28 мая 1948 года, когда печальная процессия женщин, мужчин, старцев, детей двигалась под градом плевков и оскорблений к воротам Сиона, из их рядов внезапно вышел престарелый «ребби». В руках у него был свиток Торы — еврейского священного писания, которое он вынес из синагоги. Этот свернутый пергамент шириной в три фута (почти что метр) и длиной в 23 фута был достаточно тяжел. Раввин нес его «в обнимку», но силы, очевидно, покидали его. Выбрав глазами одного из арабских зрителей, наблюдавших их унижения, раввин решился и внезапно вручил ему этот свиток со словами: «Это священный предмет из нашей синагоги. Я доверяю его вам. Возьмите его под свою защиту».

Араб — имя его сохранилось — Антуан Альбина исповедовал христианство, и он поступил по-христиански. Свыше десяти лет он хранил эту Тору у себя дома, вполне возможно подвергаясь какой-то опасности со стороны мусульманских экстремистов. Одиннадцать лет спустя, то есть в 1959 году, он увидел первого еврея, появившегося на улицах Старого города. Это также был раввин, но американский — по имени Элмер Бергер, известный востоковед, который получил специальное разрешение от иорданских властей посетить город. А израильтяне туда вообще не допускались, для них это была бы словно вылазка на вражескую территорию. Доктор Бергер абсолютно неожиданно для себя получил этот бесценный дар, затем увез этот 700-летний пергамент в Америку. Будучи известен за свои антисионистские убеждения, он в конце концов передал эту Тору в синагогу Нью-Йорка, где она, возможно, хранится и поныне.

В начале 70-х стало заметно, что арабы всерьез взялись за боевую учебу и освоение нового советского оружия. Все чаще среди барханов в пустыне можно было заметить группы солдат, отрабатывающих упражнения на местности, явно по теме: «Овладение опорным пунктом противника в условиях пустынного и пересеченного рельефа». Все до единого были с новенькими «Калашниковыми», каждый третий с гранатометом. Тут же на многочисленных стрельбищах — а безлюдная пустыня вся была таковым — они практиковались в стрельбе, а дружные залпы и длинные очереди свидетельствовали, что патронов не жалели.

Кстати, был у египтян и свой собственный автомат, носивший название «Порт-Саид», это было грубое изделие из дерева и металла, и про него наши спецы шутили: «Метров на 30 убить может, а вообще долетает на 50». Популярностью в их войсках он не пользовался.

Конечно же подобная подготовка шла и в других родах войск.

Где-то в марте состав группы майора Баранова уменьшился сразу на две трети. Всех тех, кто подходил по воинской специальности, отправили «в поле» заниматься приемкой прибывающих зенитчиков, которые прошли курс обучения в Союзе. Эти солдаты производили уже совсем другое впечатление, чем те, которых мы встречали год или полтора назад. Они были более уверены в себе, шустры, с удовольствием демонстрировали свою выучку и знания, полученные в Союзе.

Иногда, когда поблизости не было офицера, они доставали из карманов и показывали фотографии своих подруг, оставшихся в России. При этом комментировали по-русски с акцентом: «Это — Галь-я, это — Насть-я». Было видно, что своими достоинствами наши российские девушки и женщины произвели неизгладимое впечатление на «воинов Аллаха», чем немало способствовали укреплению советско-арабской дружбы, как мы тогда говорили.

…Самое большое впечатление и на нас, и на арабов «в поле» производили практические пуски зенитных ракет. Где-то за несколько десятков километров самолет-носитель сбрасывал мишень, и, пока она планировала, египетские расчеты сами обнаруживали цель, определяли и давали все координаты целеуказания, приводили ракету в готовность и пускали ее. Оставляя дымный след, снаряд резко взмывал ввысь и несся наперерез мишени, затем хлопок в воздухе — и обломки мишени и снаряда начинали сыпаться вниз, усеивая пустыню, которая наверное еще помнила колесницы и конницу фараонов.

А в это время на другой стороне…

…В мае 73-го года с невероятной пышностью, непривычной для демократического государства, был отмечен четвертьвековой юбилей Государства Израиль. Маршировала многочисленная пехота, которую возглавлял прославленный «десант-спецназ». Отрыгивая синеватый дымок выхлопа, ползли внушительные «центурионы» и «паттоны», в небе со свистом проносились «фантомы» и «скайхоки», «миражи», «страйкмастеры» и «мажистеры».

Казалось бы, Израиль находился на пике своего могущества и славы и так будет всегда. Но ведь такого не бывает. Любое государство имеет периоды взлетов и падений. Об этом свидетельствует история древних империй (да и современных тоже).

Создавалось впечатление, что настроения высокомерия, зазнайства и, если так выразиться, суперменства возобладали в некоторой части израильского руководства. Тем более болезненным будет возвращение к трезвой, неискаженной реальности. Итак, четвертьвековой юбилей Государства Израиль был пышно отпразднован. Да, уже двадцать пять лет прошло от памятной осады Западного Иерусалима, его каждодневных артобстрелов, кровопролитных сражений вокруг Латруна, прокладки спасительной «Бирманской дороги». Казалось бы, никогда не повторится та ситуация, когда еврейские поселенцы в цивильных пиджаках, вооруженные винтовками и трофейными «машин-геверами», отбивались от многочисленных врагов. (Правда, давайте не забывать, что во главе их было действительно «очень компетентное руководство», а на самых ответственных участках стояли закаленные боевики из подпольной армии «Хагана» и элитных подразделений «Палмах».)

Но не прошло и полугода от мая 1973-го, как ситуация начала июня 1948-го была почти что повторена…

Нельзя сказать, что израильская разведка не извещала свое руководство о военных приготовлениях египтян и сирийцев. Дело дошло до того, что в мае 1973 года в Израиле была даже объявлена частичная мобилизация резервистов.

Несколько раз подобный сигнал тревоги о возможном нападении арабских сил отдавался и летом. Но правительство уже не шло ни на какие чрезвычайные меры. Дело в том, что любая мобилизация была очень дорогостоящим мероприятием, людей отвлекали с рабочих мест, и производство в конце концов останавливалось. В конечном итоге от мобилизаций отказались, и руководство пришло к следующим выводам:

— арабы несомненно блефуют или пытаются взять «на испуг»;

— при любом раскладе Израиль настолько силен, а позиции его на Суэце и Голане настолько прочны, что беспокоиться им в обозримом будущем вообще не о чем. Комплекс превосходства (суперменства) явно вызвал такие настроения: стоит арабам только высунуться, как на их первый же выстрел мы ответим мощнейшим залпом, за которым последует такой же разгром, как и в 1967-м.

Обстановка обострилась к первой неделе октября. В ежедневных сводках за 1 и 2 октября 1973 года разведка опять докладывала об опасных концентрациях сирийских и египетских войск на Голанах и Суэце.

И опять было решено, что противник блефует.

К этому времени кое-что изменилось и на международной арене, во всяком случае, на этот раз заокеанские друзья посоветовали израильтянам не стрелять первыми (такой же совет давал им и Де Голль в 1967 году, но его слова не были приняты во внимание). Если бы Израиль вновь выступил агрессором, то это сразу осложнило бы его действия и позицию в ООН.

3 октября премьер-министр Голда Меир вернулась из поездки в Европу. Ее сразу поставили в известность о сложившейся ситуации и при этом сказали: «Военные рекомендовали не делать ничего»(!).

В четверг вечером, 4 октября, поступило тревожное сообщение совсем другого рода: из Сирии срочно эвакуируются семьи советских специалистов и советников. Как пишет в своих мемуарах Г. Меир: «Что могли знать эти русские женщины, чего не знала я?»

В пятницу 5-го было проведено чрезвычайное совещание кабинета министров. Каких-то кардинальных решений принято не было, так как даже не смогли обеспечить явку всех министров. Решили собраться в обычный день в воскресенье, 7-го, предварительно обеспечив присутствие всех.

А поздним вечером 5-го из надежнейшего источника поступило сообщение с пометкой «сверхсрочно» — египтяне атакуют завтра в 17.00.

После дополнительных проверок в 6 часов утра 6 октября начальник Генштаба Давид Элазар настоятельно потребовал от военного министра Даяна отдать ему приказ:

— объявить полную мобилизацию, — и не дожидаясь ее конца, разрешить атаковать арабские армии.