Сердюк пытливо посмотрел на Валентину.
— Ну, что вы теперь скажете в оправдание вашего подзащитного? — спросил он.
Теплова молчала. В ее представлении до сих пор существовало два Крайнева. Одного из них она знала и любила, другой был чужим и непонятным ей человеком.
Встреча Крайнева с Сашкой и обрадовала и встревожила Валентину. Она не понимала, чего добивается Крайнев.
— Андрей Васильевич, — после долгого молчания сказала Валя, — Крайнев пытался через Сашку передать мне записку.
Сердюк удивился:
— Ну и что Сашка?
— Не взял, конечно.
— Он и должен был так поступить, опасаясь ловушки. Ты его, видно, сумела воспитать.
— Сумела, — подтвердил Петр. — А парень был не из легких.
— Вот что, Валя, — испытующе глядя на девушку, сказал Сердюк, — поручаю вам завтра привести Крайнева в мастерскую.
— Сюда? Зачем? — растерянно спросила Теплова.
— Там видно будет, — уклончиво ответил Сердюк.
— Не пойдет, он ведь уже стреляный.
— Но вы все же попытайтесь. Хорошо?
— Хорошо, — неохотно ответила Валентина; она знала, что просьба Сердюка равносильна приказанию.
— Но только что я ему скажу? Не на свидание же к себе я его приглашаю…
— Нет, конечно. Вы ему скажете, что товарищи из подполья хотят с ним говорить.
У Валентины широко раскрылись глаза, а Сердюк вдруг улыбнулся с неожиданным лукавством. Она ни разу не видела, как он улыбается, и никогда не думала, что его суровое лицо может быть таким добродушно-лукавым.
— Вы мне только скажите откровенно, вполне откровенно, Валя: теперь вы верите, что он изменник Родины?
Она опустила глаза. Сердюк снова улыбнулся.
— Прочитай-ка вот это. — Он достал из кармана разорванный пакет с сургучной печатью и протянул ей.
Валя быстро пробежала донесение Вальского. Несколько секунд она не могла произнести ни звука.
— Андрей Васильевич, — наконец прошептала она. — Андрей Васильевич… — и больше ничего не сказала.
Сердюк открыто любовался ее заблестевшими счастливыми глазами.
— Можно? — спросил Сердюка заинтересованный Петр и протянул руку к письму.
— Это что, из вчерашней добычи? — спросила Валентина, отдавая Петру письмо. — И как вам все это удалось? Расскажите, Андрей Васильевич. Ведь вы мне никогда ни о чем не рассказывали.
— Сегодня, пожалуй, расскажу, — согласился Сердюк. — Гестапо организовало свою сеть так: разделило город на несколько секторов, каждый сектор обслуживает резидент, а к резиденту прикреплены осведомители, проживающие в этом участке.
Сердюк взял карандаш, начертил кружок, который должен был обозначать гестапо, наскоро заштриховал и провел от него несколько длинных линий в разные стороны, затем от каждой линии по нескольку коротких. Получилось что-то очень напоминающее паука.
— Самое правильное было бы ударить сюда, — Сердюк с такой силой ткнул карандашом в кружок, что грифель сломался, — но для этого сил у нас маловато. Оставим на ближайшее будущее. Я решил сделать иначе: отрезать пауку ноги. — Он поочередно отчеркнул все длинные линии. — Мы ударили по резидентам и таким образом ликвидировали всю сеть. Если провалился резидент, то агенты, работавшие с ним, больше не используются. Это значит, что провалились и они.