Сталь и шлак: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Жил ты, я вижу, неплохо, — заметил Пермяков, с удовольствием оглядывая приятеля.

— Все мы жили хорошо. Сталевар — это звучит гордо. За полгода до войны мастером поставили. Правда, не первым был, в войну чуть не выгнали…

— Первенство от тебя не уйдет. Вижу сокола по полету.

Дома у Пермяковых не спали, и на стук вышли сразу и дочь и жена. Увидев, что отец пришел не один, девушка тотчас же исчезла.

Хозяйка дома заперла дверь и вошла в столовую, когда мужчины уже сидели за столом. Она внимательно посмотрела на мужа, стараясь угадать его настроение. Морщинистый лоб и суровые, старчески поджатые губы странно сочетались на ее лице с живыми, молодыми глазами.

— Ну что, общипали тебе перья? — с улыбкой спросила она, убедившись в том, что муж настроен весело.

— Полхвоста осталось, — в тон ей ответил Пермяков, — есть еще что кверху задирать. Разделил первое место.

— С Шатиловым? — спросила дочь из соседней комнаты.

Василий удивленно посмотрел на хозяина, потом на хозяйку.

— Он нам про вас все уши прожужжал. Уж и такой и сякой… А он у нас до мужчин не особенно влюбчивый, не то что, бывало, до баб…

— Мама! — укоризненно сказала девушка, все еще не появляясь.

«С характером», — подумал Шатилов.

Когда она вошла в комнату, Василий, не скрывая своего любопытства, взглянул на ее свежее, словно после мороза, лицо с большими темно-карими глазами.

— Так вот он какой, Шатилов! — сказала она, здороваясь. — А ведь он совсем на лешака не похож.

— На какого лешака? — смутился Пермяков.

— А ты помнишь, папа, что говорил после первой его плавки? «С этим лешаком трудно будет справиться».

— Ольга! — произнесла Анна Петровна с той же укоризненной интонацией, и все четверо засмеялись. Пермяков погрозил дочери пальцем.

Большой шелковый абажур, низко опущенный над столом, погружал комнату в мягкий полумрак. Шатилов оглянулся и увидел, что свет в спальне тоже смягчен таким же абажуром.

Анна Петровна поняла его взгляд.

— Это у нас отец затемнением занимается, — объяснила она, — устают у него глаза в цехе, вот и накупил абажуров. Слава богу, хоть настоящего затемнения еще не знали.

— И не узнаете, — твердо сказал Шатилов.

— Вы танкист? — спросила Ольга.

— Да, но по чему вы это определили?

— То, что вы в армии были, определить не трудно — выправка осталась, а в отношении специальности… — Она замялась. — Чаще всего горят танкисты.

Шатилов провел рукой по лицу:

— Нет, это не на фронте.

Разговор зашел о войне. Шатилов долго рассказывал о финской кампании, о танковых атаках, о погибших друзьях.

— Вы человек военный: скажите, когда же война кончится? — Анна Петровна с надеждой смотрела на гостя.

Ольга и отец невольно улыбнулись, но Шатилов оставался серьезным.

— Война только началась, — сказал он, глядя куда-то в сторону, и Ольга поняла, что он не видит сейчас ни ее, ни матери, ни этой комнаты, погруженной в мягкий, уютный полумрак. — Уж если начали бить, так будем бить до конца, до полной победы.