Тут был тёплый весенний день, сквозь ветви деревьев струился свет. Они шли рука об руку вдоль берега ручья, по ровному лугу, поросшему травой без бурьянов. Ручей тёк по заботливо ухоженному саду, в котором каждое деревце, каждая статуя, каждый цветок, казалось, были частью одного большого замысла. Клумбы, статуи и дорожки были безупречно чистые, хотя садовников нигде не было видно. В воздухе звучала похожая на пение птиц музыка.
Доктор сжал и разжал свои антипротонные пальцы, постучал ими по губам.
— Тело из антивещества по ощущениям абсолютно такое же, как и тело из вещества, — заверила она его.
— Это тело очень похоже на моё старое, — согласился Доктор. — А вот ты, с другой стороны…
На ней было свободное платье из кружев и шёлка цвета слоновьей кости, собранное на талии широким поясом. Её длинные светлые волосы удерживались золотой заколкой и свисали до поясницы. На шее у неё было сплетённое из цветов ожерелье, а в руках веер. Она была его роста, даже немного выше, учитывая, что она шла босиком, а он в туфлях.
Она улыбнулась:
— Я регенерировала.
— Регенерируют при смерти только повелители времени, — возразил Доктор. — А древние галлифрейцы просто не умирали.
— Для меня это тоже было неожиданностью, — засмеялась она. — Я родилась галлифрейкой, но я жила так долго, что могла эволюционировать.
Доктор посмотрел на неё, сомневаясь в ней. Если это вообще была она.
— Как ты оказалась тут? — спросил он.
— Меня перенёс сюда Омега. Он сделал это место своим уделом.
В этот момент они свернули, и впереди показался огромный замок Омеги. Он был размером с гору, тёмный, как грозовая туча. Его словно насыпали, несколько слоёв башен и бойниц. Стены были либо из скал, либо из каменных блоков. Некоторые из башен словно зависли, вопреки гравитации.
Доктор напрягся, почувствовав мощь, излучаемую замком.
— Ты знала Омегу раньше, чем меня, — сказал Доктор.
— Намного раньше. На много-много раньше.
— Ты была его женой, — пробормотал Доктор.
— Мне уже два миллиона лет. Ты понимаешь, что это значит?
Уголок его рта приподнялся в лёгкой улыбке:
— Мне нужно поздравить тебя с днём рождения?
Она остановилась и сердито посмотрела на него:
— Это значит, что я родилась во времена, когда знали будущее, и что во времена Проклятья я была молодой женщиной. Это значит, что я видела, как звездоколы отправились к Ккабе, а вернулись оттуда повелители времени. Я помню Темноту. Я жила и во дворцах, и на улице. Я жила среди двухсот поколений повелителей времени. Я видела, как очень много моих друзей и возлюбленных старели и умирали рядом со мной. Я видела, как горные хребты вздымались и рассыпались. Я жила так долго, что видела перемены даже на Галлифрее. Если бы я за это время не изменилась, то не прожила бы свою жизнь, я бы растратила её.
— Океаны воды утекли, — задумчиво сказал Доктор. — Моё мнение об эволюции: важно не то, какой ты, а то, как ты этим пользуешься.
— Я делала, что могла, — ответила она.
Они остановились рядом с небольшим прудом.
— Здесь мы одни, — тихо сказала она.
— Присядем? — предложил Доктор, снял сюртук и постелил его на траву, переживая о её безупречном платье.
Она опустилась на колени, а затем села, одну ногу поджав под себя, а другую вытянув вперёд. Она обмахивалась веером. Доктор опустился на колени сзади неё, почти касаясь грудью её лопаток. Он стоял, почти касаясь её ноги. Он посмотрел за неё, на пруд. Вода была такая чистая, что просматривалась до самого дна.
— Там должна быть рыба, — заметил Доктор.
И по воде пробежала дюжина радужных полосок. Доктор смотрел на них с довольным видом. Она обернулась на него через плечо и улыбнулась.