— В конечном итоге её убили, зарезали в оба сердца, — добавил Реймор. — И она не единственная, с кем это случилось за последние дни.
— Мне кажется, что он знает, где Доктор, — сказал Пелтрок неожиданно грозным голосом. — Может быть, применим зонд разума?
Гроут попытался попятиться:
— Эй, вы что, не надо такого. Он уже не приходит сюда так часто, как раньше. Я его уже много лет не видел.
Реймор снова сверкнул глазами на Гроута, и тот снова дёрнулся.
— Не видел, — настаивал Гроут. — Он, небось, прыгнул в свою ТАРДИС и улетел с Галлифрея.
— Все ТАРДИС учтены, Гроут.
Реймор вздохнул:
— Беги отсюда. Если увидишь Доктора, дай мне знать, понял?
Благодарно кланяясь и расшаркиваясь, Гроут попятился от стражей. Он зашёл в толпу и исчез.
— Доктора тут нет, так ведь? — спросил Пелтрок.
— Нет. А если бы и был — убийца не он.
— Тогда зачем исполняющий обязанности Президента послал нас сюда искать его?
— Это всё политика, Пелтрок.
Они нашли пустое торговое место и остановились там отдохнуть. Реймор снял шлем и почесал голову. Он посмотрел на возвышавшийся над Нижним Городом Купол, сиявший на солнце, как слоновая кость.
— У них там бесконечная власть, — сказал он. — Они могут сделать почти что угодно, отправиться куда угодно, узнать что угодно. Большинство инопланетян считает их богами. Они не понимают, что вся эта власть, все эти возможности… это такое же ограничение, как вообще не иметь возможностей.
Пелтрок фыркнул:
— Это похоже на выдумки представителей элиты, направленные на то, чтобы остальное население довольствовалось своей долей.
— Возможно. Но почему, по твоему, они всё своё время посвящают проведению ритуалов и церемоний, почему так много времени они уделяют заговорам друг против друга и вручению друг другу почётных титулов? Потому что если ты живёшь вечно и можешь делать что угодно, ты можешь вообще ничего не делать.
Двое стражей, облокотившихся на прилавок, исчезли в треснувшем стекле. На мгновение оно снова стало зеркалом, в котором не было видно ничего, кроме сгорбившейся на троне фигуры. Это было чудовище, на него нельзя смотреть. Начало формироваться новое изображение, солнечный свет постепенно скрывал золотые металлические блики и его красные глаза.
Мужчина и женщина шли по саду. Он был ростом чуть выше среднего, с продолговатым лицом и с коротко стрижеными волосами. На нём были просторная шёлковая рубашка и узкие бежевые брюки. На руке у него был наброшен синий шерстяной сюртук. На ногах у него были носки в ромбик, и не было туфлей. Её волосы были распущены. Он узнал развевающееся белое платье и отметил отсутствие широкого пояса, который она обычно носила поверх него.
Шли они быстро, по-деловому, по главной дорожке, ведущей к замку. Через несколько минут они будут возле подъёмного моста. Мужчина был настроен серьёзно. Позади них не было ничего, вообще ничего. Если бы один из них обернулся, то сад там был бы, чтобы они могли его увидеть. Но без этого он не существовал, кроме как в мысли. Но это всё, что тут было: его сознание. И кто мог сказать, что это реально, а это… Он не мог… Он начал думать о невообразимом, и тронный зал постепенно исчез.
Он навёл порядок в мыслях, сосредоточившись на гостях. Это был Доктор; здесь, во вселенной антивещества. Он смотрел на замок, явно впечатлённый его архитектурой, бастионами и бойницами, сплошным камнем стен. Но это был замок разума, он существовал лишь на мгновение, пока не отведёшь взгляд. Он прекратит существовать сразу после того, как Доктор и его жена перешагнут порог.
— Ты тут одна? — спросил Доктор. Его голос был мягким, он глотал слова.
Её голос был чистый, как музыка.
— Да. Не считая Омеги, конечно.
— Он держит тебя тут против твоей воли.
Она улыбнулась:
— Я не пленница. Он вмешался, чтобы спасти меня. Во вселенной вещества я была на пороге смерти. Перенеся меня сюда, он преобразовал меня в антивещество, залечил раны. Я живу его волей. Поэтому я никогда не смогу выбраться отсюда.
— Мы придумаем, как это сделать, — пообещал Доктор.