— Если окажется, что это скунс, боюсь, придется его пристрелить.
Мужчина протянул руку к ручке дверцы. Энджела открыла рот, чтобы сказать: все это большая ошибка, забудьте, заберите свою дурацкую клетку с собой… и тут лицо мужчины вдруг осветилось широкой ухмылкой. Он ткнул куда-то за спину Энджеле.
— Эй, у моей жены тоже есть такие.
Она оглянулась и ничего не увидела.
— Что?
— Чем вы их поливаете? Рыбной эмульсией?
Энджела нахмурилась. О чем он говорил?
— Маргаритки! — пояснил он.
Она пожала плечами, закрывая тему.
— Да ничем особенным.
Мужчина присвистнул.
— Ничем, говорите? — Он вскарабкался за баранку и захлопнул дверцу. — В чем же секрет? Разговариваете вы с ними, что ли? — Он добродушно рассмеялся и завел мотор.
Энджела уставилась на обнесенный штакетником квадрат перед домом. И заметила то, на что до сих пор не обращала внимания. За последние несколько недель зелень в палисаднике стала сочной, пышной. Миниатюрные джунгли буйной растительности: маргаритки, превратившиеся в высокие, полыхающие белым кусты; лилии, выбросившие вверх скрученные густо-зеленые шпаги; розовые и белые звездочки бальзаминов; зеленые взрывы орляка, «оленьих язычков» и «ирландского кружева». Побеги земляники, которую она посадила, превратились в большие пышные кусты с гроздьями крохотных белых цветочков. Черная земля вокруг них была проколота десятком острых зеленых ростков, в которых Энджела с легким потрясением узнала посаженные ею совсем недавно крокусы и нарциссы.
— Не иначе, как тут у вас земелька первый класс, — перекричал рев мотора мужчина. — Но луковицы надо держать в морозилке, пока хорошая погода не кончится. Им нужен холод.
Энджела посмотрела, как фургон проехал по дороге и исчез из вида, и обернулась к своему садику. Мужчина сказал правду: зрелище было примечательное. Палисадник выделялся на фоне осеннего пейзажа, как взятая из каталога семян реклама; ослепительно-зеленое пятно живо контрастировало с охрой и багрянцем осени. Только в одном он ошибся — насчет погоды. Когда Энджела сажала семена и луковицы, тепла уже не было и в помине.
Она медленно направилась к двери кухни, мгновенно отключившись от окружающего и погрузившись в размышления. Вдруг она заметила клетку и снова остановилась. На лицо легла тень. Энджела чувствовала себя обманутой, рассерженной. Ее не убедили. Еноты! Алтей!
— Чушь! — громко воскликнула она.
И заторопилась на поиски Шона.
Она нашла его в кабинете. Он запихивал бумаги в портфель.
— Опаздываю, — сказал Шон, увидев ее. Он надел новый спортивный пиджак и галстук.
Энджела наблюдала за ним из дверей. Сообразив, что она молчит, Шон опять поднял голову и спросил:
— Что?
— Меня на это не купишь.
— Ты о чем?
— О енотах.
Шон что-то искал на столе.
— Почему?
— Нет, и все. Перышко убил кто-то… — Она поискала определение. — Злобный.
— У тебя есть лучшее объяснение?
— Не животное. Человек.