Она положила руки на бедра.
— Ты сказал, что кое-кто еще научит меня этому.
— Я передумал о… — он колебался, затем добавил, — о некоторых вещах.
Ее лицо было бестрасным.
— Почему?
Он заметил, что она не стала спрашивать о каких именно вещах.
— Из-за изменеия в демоническом поведении, с тех пор как ты пришла вместе со своим демоном. Я хотел поговорить с Букмекером сегодня вечером, об испытаниях, которые он собирается провести с тобой, об истории, где может быть что-то об этом пересечении. Он знал, что демон, который пришел из-за Завесы, силен, и предположил, что это джинн. Возможно, подвестной камень отбросил его сомнения. Но если он ошибается, нам нужно заново продумать нашу старатегию защиты.
Она сделала несколько шагов к зеркалу, как будто разглядывая в себе демона.
— Возможно, ты сможешь убедить его, что я не злая.
— Для тебя это было бы безопасней. Джинна трудно убить.
— Труднее тшувы?
— В значительной степени. Возможно, тшува слаб, из-за раскаяния, или он раскаивается из-за того, что слаб. Как бы там ни было мы слабы, и всегда было так, именно из-за этого мы собираемся вместе. — Он затих, пока она не повернулась к нему, что бы встретить его взгляд. — Только не ты.
Она моргнула.
— Даже до того, как демон овладел тобой, связь была сильна. И она будет расти со временем и тренировками… — Он наблюдал за ней, поскольку она повернулась, чтобы пройти по комнате. — Когда демон бродил по городу, Зейн сказал, что конец близок. Возможно, он был прав.
Она подошла, что бы стоять рядом с ним.
— Какой еще конец? Я думала, что добро и зло находится в сердце каждого человека?
Он колебался.
— Разве они должны быть связаны? Подумай о том, как он тебя вылечил.
— Зло, как ветреная оспа?
Он сгримасничал.
— Возможно, чем-то и похоже. Так же опасно и от этого можно умереть. Когда ты иссушила преступное намерение, и позже фералиса, случилось, что-то странное. Они исчезли.
— Что-то не так?
— Но они ушли. Никаких останков. Никакого эха. Ничего не осталось в этом царстве. — Он медленно вздохнул. — Сера, тысячелетия тальяны безрезультатно сдерживали поток зла. С тем одним преступным намерением и двумя фералисами ты это исправила.
Она склонила голову. Взявшись за кулон на шнурке, стала его рассматривать. Он мог почти видеть, мысленные процессы в ее голове. Ощущение спокойствия накрыло его. Он никогда не видел, что бы кто-то так интенсивно и напряженно думал. Ее ответ мог только углубить его ощущение.
Когда в последний раз он думал над чем-нибудть кроме уничтожения? Или о своем собственном разрушении? Когда он задавался вопросом о конце всего этого?
Сера была его надеждой.
Ее преданность прошлому, когда все кого она любила бросили ее, дала ей силу духа, что так противоречило всему тому, чего он так боялся. Понимание этого, что-то изменило в нем, кое-что, что он не хотел знать.
Надежда могла нанести раны посильнее, чем когти фералис и слизи преступного намерения. Раны, оставленные разрушенной надеждой, были куда глубже, чем мог заживить даже самый сильный тшува.
Он сам смеялся над своими мыслями.
Она покачала головой.