— …Полагаю, и по сей день помогает Лубянской конторе… Хорошо ли это, учитывая тот непреложный факт, что КСП по существу организация правозащитная?.. Кроме того, он посадил моего товарища…
Урчащий где-то невидимый холодильник рыгнул, сожрав окончание слова, вновь торопливо заработал, как бы нагоняя упущенное.
Роман, видно, не выдержал тишины, повисшей в собрании, и сам забормотал:
— Сейчас вы начнете: охота на ведьм, где справка из ГПУ… Справка — не проблема…
— З-зачем! — страдальчески заскрипел новыми металлокерамическими зубами Синяк.
— Нам не ссориться надо в это трудное для всех нас время, а взяться за руки, — услышал Синяк голос из зала.
— За чьи руки? — выкрикнул Роман. — Топтуна?
Синяк резко пнул дверь ногой. Чтобы не поддаться соблазну войти и вмешаться.
— Что такое, дорогой? — улыбаясь, встретил его одноухий красавец. — Где лицо такое нехорошее взял?
— Не туда Жирный повез! — сказал Синяк, мрачно откручивая пробку у бутылки. — Договорились: объявит, что Сикин Ваньку посадил, и — весь сказ! Без дискуссиев. Без базла… — И тут Синяк примолк, пожалев, что вовлек чужого человека в свои дела. Он забулькал темно-желтой душистой прекрасной жижей в подставленный бокал. И сразу подобрел. — А где ты ухо забыл. Отморозил?
— Добрые люди отрезали… — Красавец поднял стакан.
— Шапана? — поинтересовался Синяк, чокаясь с ним.
— Зачем шпана, — улыбнулся красавец. — Коммунисты.
— О, бляди! — воскликнул Синяк, уже влюбленный в красавца. — А чего ты им сделал?
— Смеялся.
— А-а, — протянул Синяк, хотя ничего не понял. И повторил налив. Красавец не возражал. — А слышать не мешает? — спросил Синяк.
— Лучше стало, — улыбнулся тот. — Ярче звук. — Он тонкими смуглыми пальцами шевелил на столе бумаги.
— Чего ищешь? — поинтересовался Синяк, желая пособить. — Как фамилие?
— Сурали. Бошор Сурали.
Синяк на правах хозяина полез в стол — человек все-таки на самолет спешит — и нашел бумагу.
На красивом бланке КСП писатели просили президента России предоставить выдающемуся деятелю культуры Бошору Сурали политическое убежище и гражданство России. Поэт постоянно подвергается угрозам физического уничтожения… Среди подписавшихся была и фамилия Романа.
Синяк пожалел, что, не разобравшись, стал грузить Бошора. Ему, видать, своих проблем выше крыши.
— Я, веришь, коммуняк зрить не могу, — сказал Синяк. — Своими бы руками душил…
— Зачем так строго? — улыбнулся Бошор. — Сами тихо уйдут.
— Пока идти будут, мы с тобой сдохнем, — проворчал Синяк, чокаясь с ним.
— На все воля Аллаха. Подождем.
Синяк достал «Беломор».
Закурил и поэт. И Синяк по дыму учуял: не просто курево, дурь шмалит.
— Будешь? — Бошор протянул ему благоуханный косяк. — Качество гарантирую.
— Вообще-то уже не балуюсь… — засомневался Синяк, — но давай. За компанию и жид удавился.