— Он всегда показывает на север, да?
Ей пришлось говорить мне прямо в самое ухо, чтобы я услышал.
— Да.
— А где наше дерево?
— На юго-юго-западе.
— А обрыв, — спросила она, — где мы в последний раз видели то существо?
— Думаю, что почти точно на юго-западе отсюда.
Я удивился: уж не пытается ли она меня подбодрить, напоследок вдруг проявляя интерес к нашим координатам? Мы сидели бок о бок, касаясь друг друга плечами. Даже в разгар бури воздух оставался теплым и ароматным. Я подумал, что часть этого аромата исходит от волос и одежды Кейт. Еще здесь сильно пахло манго, и мне ужасно захотелось его сладкого плода. Вокруг было полно деревьев, а после долгих утренних трудов я хотел пить и есть.
Я оглядывался, безнадежно мечтая вылезти отсюда. Здесь, в этой пещере, рядом с Кейт, в этом душном лесу меня мучила клаустрофобия. Мне хотелось, чтобы вокруг было побольше воздуха. Хотелось опять оказаться на берегу, рядом с кораблем, узнать, как он там. Я закрыл лицо руками. Мне было плохо.
— Все будет в порядке, — услышал я голос Кейт.
Я не ответил. Она ничего не знает.
— Вот увидите, все кончится хорошо.
— Нет, — простонал я. — Нет. — Было еще хуже, чем в мамином доме в Лайонсгейт-Сити, где бессонными ночами стены спальни нависали надо мной, грозя раздавить.
— Скажите мне, почему вы так боитесь? — спросила Кейт после долгого молчания.
— Мне нужен мой корабль, — ответил я. — Если он потерпит крушение, ничего хорошего больше уже не будет. Я не могу оставаться в неподвижности. Я должен летать. — Я мямлил, как ребенок, борясь со слезами, но ничего не мог с собой поделать. Я подтянул колени к груди и покрепче обхватил их руками, зная, что если дам себе волю, то помчусь сквозь тайфун, как сумасшедший, неистово пытаясь убежать от самого себя.
— Почему вам так нужно летать все время? — спросила она.
— Если я не буду летать, оно настигнет меня. — Эти слова просто вырвались из меня.
— Что — оно?
Тяжело дыша, я отнял ладони от лица и уставился в бушующий шторм.
— Несчастье.
Кейт ждала, глядя на меня.
— Когда папа умер, я боялся, что больше никогда не смогу снова быть счастливым. Но я смог. Когда я начал работать на «Авроре», я полюбил ее. Это мир, для которого я рожден. Все эти папины рассказы. Здесь, в полете, я вижу его во сне, а на земле — никогда. Это будто мой летающий дом. Но на земле все снова наваливается на меня. Поэтому я должен летать, понятно?
— Все должны иногда возвращаться на землю, — сказала Кейт.
— Они — нет.
— Существа?
Я кивнул.
— Но мы другие, — заметила она немножко печально. — Вы не можете летать вечно. Вы правда думаете, что сможете убежать от своей тревоги?
— Может, потом она пройдет.
— Что ж, наверное, вы правы, — сказала она. — Мне тоже не хватает дедушки. Дома я была всего счастливее, когда думала о нем, о его путешествиях, о том, что он видел. И мечтала о собственных приключениях.
— Видите, вы тоже любите быть в движении. На земле ночью я не могу спать, — начал я. — Я…