Три момента взрыва (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На самом первом собрании социалистов, которое мне довелось посетить – а это было много лет назад, – я, помню, вышел между заседаниями из зала и стал свидетелем разговора двух людей: человека со Шри-Ланки в серой кепке и бесформенном пиджаке, на вид лет семидесяти с лишком, и девицы в готском прикиде, которой явно едва перевалило за двадцать. На ней все было, как у них принято. И вот стоит она, значит, прижимает к своей черной униформе какие-то газетки, которые продает, и говорит ему что-то. А он стоит и слушает. И так внимательно слушает, а потом тоже начинает говорить. Короче, это была игра не в одни ворота – они оба слушали друг друга, а не только говорили.

Я даже не сразу понял, в чем дело, до меня только через пару минут дошло. Но ведь дошло же, и это уже большое дело. Их разговор заключал в себе лучшее, что есть во всех нас. Их разговор сделал меня поборником традиции, которая в конце концов его и предала.

Да, мы наглы, но даже когда мы посылаем к чертям отдельные суждения вместе с теми, кто их высказывает, – а мы на это способны, видит Бог, – мы не пренебрегаем принципами, на которых суждения должны основываться, а возраст никогда не был одним из них. После того ужасного года, после первой драки, которую мы, разумеется, проиграли; после второй, в которой нам, увы, пришлось драться со своими союзниками по первой; после мучительно долгого ожидания, когда мы чуть не откусили себе языки, до того нам хотелось рявкнуть медлительным отщепенцам: «Да пошевеливайтесь вы уже, черт вас возьми!»; после того, как мы встали с ними бок о бок, несмотря на презрение к нам консерваторов их лагеря; после нашего восторга, когда они наконец ушли, и нашего зверского разочарования в них, когда они немедленно пустились в махинации; короче, когда после всего мы все же пришли на их конференцию, чтобы, несмотря ни на что, попытаться все же воскресить хотя бы призрак надежды, нам ли было демонстрировать отсутствие уважения и тупость, смеясь над этим человеком из-за его старости. Нет, мы смеялись над ним лишь потому, что у него была очень пыльная шляпа.

– Черт, – сказала ты решительно. – Это просто невозможно пропустить.

Твой палец уткнулся куда-то в нижнюю часть программы. Вечернее мероприятие называлось просто – «Вечернее мероприятие».

Вечером мы все же приперлись в указанный паб, и – что бы вы думали? – оказалось, что именно в тот вечер там устраивали ностальгическую вечеринку ой! – музыки из конца семидесятых. Вот только играли ее не просто слишком громко, но еще и чересчур складно для банды красных, которые в последний раз слышали этот ритмический рев под топот шнурованных ботинок мальчиков-неонаци.

– Н-да, – сказал я нашим любезным хозяевам, – эти и на фабрике по производству консервированных бобов бзднуть не смогут.

Ты пошла танцевать со своими дружками, а я поплелся назад к университету, поужинать с Т., который читает сейчас лекции на медийном факультете и не принадлежит ни к одной партии, хотя и сочувствует левым.

Это и была наша с тобой последняя встреча. С тех пор ни А., ни С. и вообще никто ничего обо мне не слышал, причем довольно долго. Мне очень жаль. Я знаю, ты за меня испугалась. Я долго ломал голову, что же тебе сказать. И наконец решил рассказать все.

Правда, у меня есть опасение, что, дойдя до конца моего рассказа, ты пожалеешь о том, что я его начал.

Было еще тепло, хотя уже темнело. Мне было неспокойно, сам не знаю почему. Я присел на траву и, отгоняя от себя предчувствие беды, которое отчего-то вызывали у меня размышления о трескающихся стенах моего дома, стал прикидывать, во что мне может обойтись попытка подлатать мое жилье.

Эти мысли навели меня на другие – об индустриальных катастрофах. Тот старик в шляпе ляпнул что-то такое, отчего я сразу про них подумал. Я стал подбирать относящиеся к делу ключевые слова. Составил в уме целый список подобных происшествий. Пораскинул умом над собственной тревогой, которая, непонятно почему, меня снедала, а потом стал думать о ненависти.

В лекционном зале еще были люди, одни продолжали болтать, заглядывая в выданные им распечатки, другие потихоньку расходились. Выйдя на улицу, они закуривали, а мимо них шли студенты из библиотеки в компьютерную лабораторию. Поднимался ветер.

Т. прислал СМС, извинился, сказал, что застрял на собрании и не сможет встретиться. Я совсем не удивился.

Я как бы наблюдал за собой со стороны. Тянул время, читая одну короткую главку за другой. Наконец я понял, что высматриваю того человека в шляпе. И я его нашел.

Он опять стоял у прилавка с книгами, а последние солнечные лучи падали на него через окно, освещая его поношенную одежду и старую пыльную шляпу. Широко раскрыв глаза, он наблюдал за людьми, которые беседовали вокруг. В их движениях была какая-то отдельность. Он, как зачарованный, поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, но привлекали его не потоки слов. Он был похож на персонажа в фильме, который движется с другой скоростью, чем все вокруг него.

Он взял книгу, стал ее просматривать. Положил назад, взял другую. Я видел, что он держит ее вверх ногами. Когда продавец книг закончил торговлю и убрал книги с прилавка, старик в пыльной шляпе отошел и встал под лестницей, где ждал до тех пор, пока из зала не ушли все, кроме уборщиков.

Было уже совсем темно, когда он наконец тоже вышел. Кроме меня на газоне уже не осталось ни одного человека, и я был в тени, он меня не видел. Я тихо встал и пошел за ним.

Оказалось, что он направляется не к выходу. Его привлекала та же дверь, в которую днем вошел Историк. Вместо сорванного мной объявления уже висело другое: ОБСУЖДЕНИЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СИТУАЦИИ В ГРЕЦИИ, ВТОРОЙ ЭТАЖ, – прочитал я. СЮДА. И стрелка.

Увидев ее, старик припустил, как молодой, хотя до этого едва волочил ноги. Кроме нас с ним, в коридоре никого больше не было. Я по-прежнему держался позади, а он, миновав комнаты для семинарских занятий, вышел на лестницу. Следуя таким же указателям, как на входе, я поднялся на второй этаж. Там я увидел его через стекло в двери пожарной лестницы.

Я ожидал, что дверь бесшумно распахнется от одного толчка, но она, даром что пожарная, оказалась заперта и вся содрогнулась, когда я налетел на нее со всего размаха, не ожидая отпора. Старик в шляпе наверняка это слышал, но даже не обернулся. Я задал себе вопрос: а что, если это он ее запер? Через стекло я наблюдал его удаляющуюся спину.

Его ноги как будто совсем не двигались. Шажки были такими крошечными, что, казалось, его просто проталкивает вперед вибрирующий воздух. Он тоже шел по указателям.

Двери были пронумерованы. 2Л, 2К, 2И. Старикашка проковылял мимо 2Ж.

В первом объявлении было сказано 2Е. Значит, она где-то рядом. Точнее, эта аудитория с тяжелой облупившейся дверью, такой же, как все остальные, погруженная в темноту, которая показалась мне зловещей, уже должна была оказаться у него за спиной.

В мире могли существовать сотни и сотни причин, почему кому-то понадобилось поменять объявления и место проведения заседания. Но я вдруг с леденящей душу ясностью понял, что старика заманивают в ловушку, что надпись внизу и стрелочки на стенах первого этажа – подстава.

Я замолотил в дверь кулаками.

На этот раз он точно меня услышал, но еще несколько жутких секунд колебался, словно решая, проигнорировать меня или нет, и я уже видел, как вздрагивает дверь аудитории 2Е. Но тут он все же повернулся ко мне, и я замахал руками, как бешеный, показывая через стекло на дверь 2Е. Так я предупредил его, он был готов, когда вход в аудиторию 2Е распахнулся.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Историк.

Они стояли и смотрели друг на друга. Не знаю, что выражали в тот момент глаза Историка. Но он увидел, что я смотрю.

Раздался шум, топот, и тут меня точно отнесло от двери ветром. Кто-то вскрикнул, не то от боли, не то от горя.