Три момента взрыва (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Това уставилась на нее.

– Да пошла ты, – сказала она.

Немного погодя Симона ответила:

– Думаю, вам пора. – Ее голос прозвучал неестественно спокойно.

Това не умела водить. Она прикидывала, во сколько ей станет нанять машину, чтобы та увезла ее к ветхому сараю на склоне холма.

Она уже сердито шагала прочь, когда из парадной двери высунулась Симона.

– Вы хотя бы знаете, за что вы на меня злитесь? – крикнула она.

– Не волнуйтесь, – ответила Това. Ее голова была занята: она прикидывала, что ей взять с собой и сколько понадобится времени, чтобы добраться туда, куда она задумала. – Я что-нибудь придумаю.

Пыльная шляпа

Мне надо поговорить с тобой о человеке, которого мы видели, ну, о том, в пыльной шляпе. Я знаю, ты его помнишь.

Погоди-ка. Наверняка у тебя сотня вопросов вертится сейчас на языке, и первый из них: «Где ты пропадал?» Сейчас расскажу, но сначала о человеке в пыльной шляпе.

Я опаздывал на конференцию. Сперва пришлось задержаться дома, где вызванный мной строитель щурился на щели в наружной стене и на потолке моей кухни – эти щели там уже давно, с тех самых пор, как я въехал, но в последний год они начали расти, и вместе с ними росло мое беспокойство. Потом надо было ехать через весь город, причем движение было медленным до отвращения, так что конференция уже началась, когда я вошел в зал и, безуспешно стараясь не привлекать к себе внимания, стал тихонько пробираться туда, где ты заняла для меня место. Извиняясь, я шепотом объяснил тебе, что причина моего опоздания – осевшая стена в моем доме. Ты отвечала насмешливо, sotto voce[16] обозвав меня буржуазным домовладельцем. Я сказал тебе: «Тише», желая послушать.

Но из-за того человека в шляпе мы так и не смогли сосредоточиться. Он сидел прямо напротив нас, и, когда ему передали микрофон и он заговорил, ты наклонилась ко мне и жестом показала на его шляпу: смотри, мол, какая пыльная. Я посмотрел, и мне стало до того смешно, что я не сдержался и захихикал, как последний идиот, а ты раскололась, уже глядя на меня, так что нам обоим пришлось опустить глаза и сделать вид, будто мы старательно записываем. Хотя вряд ли нам кто-нибудь поверил.

Это была широкополая темно-зеленая фетровая шляпа из тех, какие показывают в кино у ковбоев или авантюристов. Будь она даже новая и чистая, на конференции социалистической партии, проходящей в арендованном университетском зале в южном Лондоне, она все равно выглядела бы как минимум странно: что уж говорить о том состоянии, в котором она была сейчас. Нет, сама по себе шляпа была вполне приятная – старая, потертая, видно, что любимая. Но пыль покрывала ее чуть не на целый вершок.

– Она потому так запылилась, что он не может снять ее с головы, чтобы почистить, – прошептала ты. – А все из-за его жены – она узнала, что он заразил ее хламидиозом, и намазала поля изнутри суперклеем.

– Нет, она потому такая пыльная, что он прибыл сюда прямо из оловянных шахт Корнуолла, – прошептал я. – В чем вылез из забоя, в том и явился, только запылился.

И я изобразил, как он общелкивает с полей шляпы пыль и перегибается вдвое от приступа кашля.

Владелец шляпы между тем заговорил о глубинных движущих силах египетской революции на площади Тахрир. Я стал слушать. Отклоняясь от прямого пути, он углубился сначала в историю региона, потом приплел зачем-то Украину, оттуда перескочил к суровым реалиям лондонской жизни и снова пошел петлять по закоулкам еще более давних историй классовой борьбы. Поразительно несхожий материал сплетался у него в поразительный узор.

Я тихо сказал:

– Шляпа у него потому такая пыльная, что он сорок лет сиднем сидел на одном месте.

Хозяин шляпы обратился к собравшимся:

– То, что вы увидите, когда посмотрите, будет зависеть от того, какой глаз вы откроете. – Он все время так формулировал. Еще через минуту он сказал: – Марат знал, и стекла в его окнах тоже знали.

Я моргнул и вспомнил Ганзеля и Гретель. Следить за его мыслью, сказал я тогда, это все равно что следовать по тропе из крошек, разбросанных безумцем. Ты ответила, что по твоему скромному мнению, тропинки из крошек оставляют большей частью нормальные люди.

На вид ему было уже лет под восемьдесят, он был низкорослый, худой, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Седые кудри вскипали под грязными полями шляпы. Микрофон, в который он бормотал, в его костлявых руках выглядел громадным. Его мало кто слушал.

А мы сидели за ним и глазели на пыльные барханы на полях его шляпы.

Это была инаугурационная конференция для тех, кого мы считали мейнстрим-оппозицией, только что отколовшейся от более крупной организации, нашей, с позволения сказать, матёры, откуда мы – то есть «Левая фракция», известная также под рядом других громких имен, которые мы себе присвоили, – вырвались несколькими месяцами раньше. Отношения между первой и второй волнами добровольных изгнанников были не безмятежны, что, конечно же, не могло не радовать тех, кто еще недавно обучал нас партийной дисциплине, но, как бы мы ни старались избежать раскола и сколько бы ни сетовали потом, случившееся было неизбежно.

Надо признать, что и внутри каждой отдельно взятой волны дела шли тоже не блестяще. Это было как раз после того, как мы с тобой и еще пара друзей вышли из группы, нашими же усилиями и созданной. И вышли, разумеется, не без скандала.

Мы были раздавлены, буквально уничтожены. Мы встретились, пока еще были по одну сторону баррикад в той жуткой схватке с бывшими товарищами, когда наша группа уже начала поливать нас грязью в публикациях с одной стороны, а те, у кого мы переняли свои политические взгляды, на основе которых теперь им же и противостояли – вот и говори после этого, что эдипова комплекса не бывает, – ели нас поедом с другой. Было такое чувство, будто на всем свете не осталось никого, кто не хотел бы влезть в эту драку и участвовать в ней за нас или против нас, преследуя при этом какие-то свои цели.

Иные заседания этой конференции полностью вышибали из нас дух, как мы и боялись. Другие, наоборот, добавляли бодрости. У меня даже получилось воспользоваться моментом и возобновить кое-какие старые связи, оборванные еще со времен раскола. Мы снова встретили тех, кого были рады видеть, с кем хорошо было бы навести мосты. Те, кто помоложе и понаивнее, даже пытались заполучить нас в свои ряды, что, конечно, было очень мило с их стороны, хотя и не совсем убедительно.

На нас не произвел никакого впечатления и нисколько не удивил слух о том, что кое-кто из устроителей конференции собрался посетить ежегодную политическую тусовку на матёре.

[16] Вполголоса (ит.).