– Чарли, – начала она снова.
Небо затянуло облаками, и луна, или месяц, силилась прорваться сквозь их завесу. Глаза Товы привыкли к полумраку. И уловили какое-то движение.
От темной полосы деревьев отделился человек.
Судя по очертаниям фигуры, это был мужчина, худой как жердь. Он приближался какой-то дергающейся походкой, на каждом шагу его колени подгибались, его то и дело заносило под тяжестью чего-то большого на голове.
У Товы сильно забилось сердце.
Мужчина припустил вверх по склону рысцой. Он спотыкался, но каждый раз удерживал равновесие. С того, что было у него на голове, сыпались какие-то клочья. Он приближался, а Това изо всех сил старалась не вжиматься в стул.
Громко щелкнув, зажглись прожекторы, и свет затопил кусты и траву. Мужчина застыл. Потом затрепыхался, пригвожденный к земле лучами, как вздернутая на булавку бабочка. В круг света вступили полицейские.
– Все хорошо, парень, – кричали одни, – иди сюда, Чарли, – другие.
– Он не Чарли, – взвизгнула Това.
Это был другой мужчина, Нил. Он был совсем голый и сильно похудел с их последней встречи. Его кожу покрывали рубцы. Он опустился было на корточки, но, помешкав, снова поднялся.
Това не могла оторвать взгляд от его головы.
Это был уже никакой не крокодил, и вообще не животное. Бесформенное нечто, кусок гнилого, червивого черного теста. Его ошметки кое-где прилипли к телу. Холодное сияние прожекторов позволяло разглядеть на нем местами остатки чешуи. Длинное крокодилье рыло давно разложилось и отпало – Това живо представила себе, как оно пару дней болталось у него впереди: не то хобот, не то хвост, и как потом шлепнулось на землю на парковке у какой-нибудь крошечной почты.
Она встала. Пошла к нему. Нил стоял неподвижно, пока она и следом за ней офицеры приближались к нему. Това услышала, как один из них рыгнул. Другой крикнул:
– Хазмат!
Она тоже чувствовала его запах. Вернее, умопомрачительную вонь. Видела червей, которые ползали по его плечам. Похоже, это были уже не те тонкие щупальца, как вначале, а жирные трупные черви. Ей даже показалось, будто она слышит, как лопаются, удлиняясь и растягиваясь под их напором, мышечные волокна из тех, что еще облепляли его голову. Полицейские окружили Нила, а тот стоял и растерянно озирался. К нему подошли другие офицеры, в желтых защитных комбинезонах, очках и хирургических масках.
– Вот и славно, Нил, – заговорил один из подошедших через маску. Това узнала голос Аллен. – Сейчас мы тебе поможем.
Он не сопротивлялся, пока с его головы и лица соскребали гниль и обирали червей. Все фрагменты, до последнего кусочка плесени, были тщательно собраны и уложены в специальные контейнеры. После Дерек тщательно вытер ему покрытое слизью лицо салфеткой, пропитанной каким-то вяжущим антибактериальным средством.
– Вот и все, парень, – приговаривал он. – Вот и все.
Снова стали различимы черты Нила. Его глаза были расширены, рот приоткрыт. Как у маленького мальчика.
– А можно… у вас есть что-нибудь поесть? – спросил он.
– Ну, вот и все, парень, – повторил Дерек.
– Я устал, это было так… Мне пришлось вернуться. – Нил раз за разом тыкал пальцем в остатки разложившейся плоти, которую носил еще недавно. – Я не хотел больше там оставаться, – добавил он.
– Вот и все. Теперь с тобой все будет в порядке.
Нил изголодался и устал, его тело покрывали шрамы, оставленные колючей проволокой и шипами живых изгородей, в которых он прятался и через которые пролезал много дней подряд. Еще он подхватил инфекцию, и его слегка лихорадило, но в остальном, по словам Дерека, он был вполне здоров. Даже на удивление.
– Он говорит, что ничего не помнит. Честно говоря, я ему верю. Так, отдельные фрагменты, вроде ночевки в старом гараже. По какой-то причине ему запомнилось именно это.
– А что с другими? – спросила Това.
– Он не знает.
– Но они же были вроде как стая.
– Да. Но когда его голова сгнила, он отбился от них.
– У него ломка?