— Вы — мой любимец, — с глубоким отвращением сказал Потриен и сплюнул. — Скучать вам у меня не придется, не бойтесь. Палуба должна быть надраена до блеска, иначе…
Палуба была покрыта слоем грязи в палец толщиной и, видимо, довольно скользкой. Во всяком случае сразу после обеда сержант поскользнулся и так грохнулся на нее, что весь корабль задрожал.
Какой — то обормот потратил целый кусок мыла, чтобы аккуратно натереть его порог. Ну и странный же юмор у некоторых…
Мы драили палубу до позднего вечера. Работа не очень тяжелая, но у меня не было мыла, а без него дело идет намного медленнее.
Наконец мы с Мазеа, двигаясь на коленках, встретились-таки посредине палубы.
— Отдохнем, — предложил я.
Вечер был довольно прохладным. Холодное дыхание зимней Европы по временам пробивается и сюда, к берегам Африки. Мы присели рядышком на ступеньку трапа.
— Слушай, лимон, — сказал я, немного помолчав. — Я тебя так буду звать, потому что ты маленький, желтый и чертовски кислый.
— Хочешь подраться? — спросил он мрачно и сбросил куртку.
— Нет. Вообще-то можно было бы, но у меня еще и от того раза ухо гудит.
Он сел снова.
— Слушай, Мазеа, оставь ты Альфонса Ничейного в покое.
— Его… зовут Альфонс Ничейный?
— Да.
Он ничего не ответил и только глубоко затянулся сигаретой.
— Не он убил твоего брата.
— Врешь.
— Ладно, тогда слушай. Альфонс просил меня никому об этом не рассказывать, но тебе я расскажу. Глупо будет, если два хороших парня понапрасну убьют друг друга.
Я рассказал ему всю историю. Все, что знал о Катарине, клинике и об убитом Андреа Мазеа.
Он долго сидел молча. Где-то в тумане прогудела корабельная сирена, было сыро, и у меня начали мерзнуть руки.
— Дурак ты. Альфонс не такой человек, чтобы убить своего друга — даже из-за бабы, хоть это и частенько случается. Будь это не так, он и тебя давно бы убил — для него ведь это пустяк. Я еще не встречал человека, который мог бы с ним справиться. Сильнее меня, а этим немало сказано, но к тому же гораздо более быстрый и ловкий и, если даже не такой начитанный, как я, все равно страшно умный.
— А ты бы не стал мстить, если бы это убили твоего брата?
— У меня братьев, слава богу, никто не убивал, но, если бы такое случилось, я бы сначала наверняка узнал, кто это сделал, а потом уже начал мстить…
— Я… узнаю это…
К нам приблизилась какая-то фигура в белом. Повар — в фартуке и с поварешкой.
— Привет! Поужинать не хотите? — воскликнул он. Господи! Чурбан Хопкинс!
Мы пошли поужинать. Мазеа шел впереди. Я негромко спросил у Хопкинса:
— Все в порядке?
— Ну, если не считать того, что я плеснул в суп рому вместо уксуса. Но теперь все уже исправлено. Ром я уравновесил добавкой чеснока, он отлично перебивает запах…
Ужин обещал превзойти все ожидания…