— Стройся! Стройся! — раздаются со всех сторон крики капо.
Все бросают работу и строятся побригадно.
— Верно, дело серьёзное. Старики и те не видали ничего подобного, — говорит кто-то.
Группы наскоро пересчитываются и одна за другой трогаются к месту сбора.
Тысяча триста человек, выстроенные в две колонны, стоят навытяжку. У всех встревоженные лица. Капо молчат. Kommandoführer[16] и за ним Oberkapo[17] быстрым шагом проходят перед колоннами, пересчитывая людей по сотням. Видно, кого-то не хватает. Подбегают двое заключённых и становятся за последней сотней. К ним подходит Kommandoführer и отпускает каждому по паре пощёчин. Эти двое — капо.
Никто не шевелится.
На скалах, повисших над гранитной бездной, заняли сторожевые посты эсэсовцы. Робер замечает, что один из них беспрерывно нагибается, что-то подбирая в траве.
— Землянику ищет, — шепчет Жежен.
Посреди лестницы в сто восемьдесят шесть ступенек вьётся поднятый ветром листок.
— Смирно! — орёт Oberkapo.
— Что он лопает? — шепчет снова Жежен, продолжая смотреть вверх, на эсэсовца.
Kommandoführer развернул лист бумаги и громко объявил:
— Двадцать пять тысяч пятьсот пятьдесят два!
— Чёрт, это я! — говорит Жежен.
— Выходи.
— Сюда, скорее! — орёт Oberkapo. Жежен выходит из рядов и бежит на указанное ему место.
— Двадцать пять тысяч пятьсот…
Жежен больше не слушает, он с удовлетворением видит, что и Робер присоединяется к нему.
Перекличка продолжается. Один за другим из рядов выходят заключённые и отправляются ко всё увеличивающейся группе, которую разбивают по пять человек. Вызывают только французов. Робер выходит десятым. Виктор четырнадцатым. Их человек тридцать. Когда все уже в сборе, Kommandoführer делает вторую перекличку. Oberkapo проверяет у каждого номер, нашитый на полосатой куртке. Тут собраны все французы, работающие на каменоломне. Их окружают эсэсовцы с ружьями наперевес.
— Кончено! Все по бригадам! На работу! — кричит Oberkapo всем оставшимся в рядах.
Снова воет сирена, люди расходятся на работу, а группу французов ведут к большой лестнице.
— Куда же нас тащат? — спрашивает мертвенно-бледный старик, шагающий справа от Рэймона.
— Наверное, куда-то перевозят.
— Ты уверен?
— А может, что-нибудь и похуже.
— Ты думаешь?
— Откуда я знаю?
— Я слышал, как один немец говорил, что это плохой признак.
— Увидишь сам.
— Обидно, что свёкла наша пропала, — говорит Жежен.
[16] Эсэсовец, надзирающий за всеми бригадами. (Пpимеч. пер.)
[17] Старший капо. (Примеч. пер.)