Отечественная история (до 1917 г.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Великим киевским князем становится Всеволод (1078–1093). Всеволод был достойным сыном своего почтенного родителя. В поле его зрения постоянно находились государственные и церковные дела. В 1089–1090 гг. его дочь «Анка-монахиня» по поручению отца ездила в Царьград с тем, чтобы привезти ученого митрополита. Важное политическое и религиозное значение имел перенос мощей преподобного Феодосия — игумена — в построенную церковь. Великий князь вместе с княгинею и с детьми присутствовал при этой процедуре.

Всеволод был высокообразованным человеком, заботился о развитии грамотности и просвещения. Во время его княжения в Киеве были возведены соборы св. Петра, св. Михаила в Выдубецком монастыре, закончено строительство главного храма Печерского монастыря, основан Андреевский женский монастырь, который известен под именем «Янчиного», так как первой его игуменьей была дочь Всеволода Янка. Татищев пишет о том, что, видимо, не без участия отца при этом монастыре была открыта школа для молодых девушек, в которой Янка «обучала писанию, також ремеслам, пению, швению и иным полезным им занятиям».

Правда, в последние годы жизни он отошел от государственных дел. Летописец отметил, что Всеволод «нача любити смысл уных (молодых), свет (совет) творя с ними». Эти «уные» советники князя скоро стали злоупотреблять своим положением («нача грабити, людей продавати»). Все это возмущало киевлян. Но Всеволоду уже ни до чего не было дела: «Сему не ведущу в болезнях своих».

После его смерти в Киеве вокняжился Святополк Изяславич (1093–1113). В это время борьба между волостями и их представителями — князьями разворачивается с новой силой. Положение усугублялось неурожаями и постоянными набегами половцев. Понимая пагубность междоусобиц, князья пытаются договориться. В 1097 г. в г. Любече состоялся княжеский съезд — «снем». Князья на нем решили: «Кождо да держить отчину свою». Решение «снема» касалось лишь Русской земли и зависимых от нее территорий; к тому же делились не земли, а лишь власть над ними. Но разделение власти без существования самих земель как политических единиц невозможно. Отсюда вывод: договоренность князей в Любече зафиксировала то, что стало фактом исторической действительности — распад суперсоюза на города-государства.

Не успели князья разъехаться из Любеча, как вспыхнула новая кровавая межкняжеская «котора» (вражда). Владимиро-Волынский князь Давыд Игоревич (сын младшего отпрыска Ярослава Мудрого — Игоря, оставившего небольшое потомство) при поддержке самого Святополка ослепил князя Василько Теребовльского, стремясь захватить его княжение. За ослепленного и лишенного волости князя вступился Владимир Мономах, объединившийся для этого со Святославичами.

В 1100 г. в Уветичах состоялся следующий снем, на котором князья осудили Давыда и порешили дать ему небольшую волость в кормление. На съезде 1103 г. у Долобского озера было решено совершить совместный поход на половцев, который завершился победой русской рати.

«Снемы» позволили Руси сплотиться перед лицом степной угрозы. Удача сопутствовала русским в 1106, 1107, 1109 гг., а в 1111 г. они одержали грандиозную победу, которая отбросила кочевников далеко на восток. Однако прекратить княжеские распри съезды не смогли. Это и понятно, ведь мы знаем, что межкняжеские столкновения были лишь выражением глубинных процессов, шедших в недрах древнерусского общества. Своего рода вектором этих процессов было формирование городов-государств, и остановить ход истории было невозможно.

В 1113 г. в Киеве умер Святополк Изяславич. В этом году мощное народное движение потрясло Киев. Князь сыскал неприязнь населения Киева и Киевской земли тем, что был сребролюбив, поддерживал ростовщиков, да и сам был не прочь поспекулировать солью. К тому же он был не всегда удачлив в войнах. Только раздача имущества князя Святополка его вдовой удержало киевлян от разграбления княжеского двора. Собирается вече, которое действует уже намного четче и организованнее, чем в 1068 г. На вече было решено призвать на княжение Владимира Мономаха, к которому и была направлена депутация знатных мужей. Князь, по всей видимости, выжидал, наблюдая за развернувшейся вскоре на вече борьбой различных группировок: его сторонников и тех, кто поддерживал Давыда и Олега Святославичей.

В городе была сложная политическая ситуация: во главе враждебной Мономаху «партии» оказался тысяцкий Путята, человек, близкий покойному князю Святополку. К нему присоединилась и «козарская» торговая корпорация, т. е. хазарские иудеи, которые заправляли в городе ростовщичеством, и еще какая-то часть киевлян.

Страсти в городе накалились до предела. Исход дела определили решительные действия рядовых киевлян, которые разграбили дворы Путяты и евреев-ростовщиков. Эти действия носили ярко выраженный политический, а не классовый характер. Они заставили Мономаха поторопиться с прибытием в Киев.

Правление в Киеве Мономаха (1113–1125) — успешная попытка установить социальный и политический мир, остановить продвижение половцев. Сам князь был выдающейся личностью. Старший сын Всеволода Ярославича, он родился в 1053 г., скорее всего, в Киеве. Матерью его была царевна Мария — дочь византийского императора Константина IX Мономаха. По обычаю, Владимиру наряду с языческим именем при крещении было дано христианское имя Василий, а по принадлежности к византийскому греческому дому он был еще назван Мономахом, что означает «единоборец».

Труды свои он начал с тринадцати лет. Первый значительный запомнившийся ему поход он совершил к Ростову. Тогда он «пролезе» сквозь вятичей, т. е. прошел через территорию этого восточнославянского союза племен, живших в междуречье Волги и Оки. Дело это было весьма опасное, ибо вятичи не хотели никому подчиняться, убивали миссионеров, которые попадали на их территорию. В последующие годы мужающий князь выполняет различные поручения старших князей, совершает многочисленные военные походы, в том числе и за рубежи русских земель.

К 1074–1075 гг. относится брак Владимира Всеволодовича с дочерью последнего англосаксонского короля Гаральда — Гитой. Англосаксы были разбиты в 1066 г. в знаменитой битве при Гастингсе норманнами Вильгельма Завоевателя. Дочерям Гаральда приходится бежать сначала на Запад Англии, затем во Фландрию и Данию. Датский король и выдал Гиту за Владимира Мономаха. В 1076 г. у молодых супругов родился сын, которого назвали Мстиславом. Этот брак был продолжительным и счастливым, Мономах впоследствии очень горевал о смерти своей жены, которая произошла в 1107 г. Когда после смерти Святослава на киевском столе утвердился Всеволод, 24-летний князь принимает активное участие в княжеских междоусобицах то под Черниговом, то под Новгородом, то под Полоцком. Особенно напряженной была борьба с «Гориславичем», как называет его автор «Слова о полку Игореве», — сыном Святослава Ярославича.

Битва под Нежатиной нивой расчистила Мономаху дорогу к черниговскому столу. Закончился первый этап в жизни Мономаха. Историки подсчитали, что за десять лет он проскакал на коне не менее 16 тыс. километров, не считая разъездов вокруг городов. Он — самый удачливый из младших князей. В 25 лет он оказывается на очень престижном черниговском княжении. Отец его Всеволод сидит в Киеве. Это было очень напряженное время для сына и отца. В своем знаменитом «Поучении» Мономах впоследствии вспоминал, что он часто ездил на совет к отцу в Киев. Только с половцами Мономах провел двенадцать сражений, ходил походами на Волынь, в Полоцкую землю.

К черниговскому периоду его жизни относится рассказ об охотничьих его делах, о знаменитых «ловах» Мономаха. По ним можно представить Мономаха как сильного физически, храброго, смелого, не боящегося риска человека. В. Н. Татищев приводит единственно дошедшее до нас описание его внешности: «Лицом он был красен [то есть, красив], очи велики, власы рыжеваты и кудрявы, чело высоко, борода широкая, ростом не вельми высок, но крепкий телом и силен». Этот словесный портрет совпадает с изображениями на миниатюрах Кенигсбергской летописи. Из «Поучения» можно почерпнуть сведения о внутренней, личной жизни князя. «В дому своем не ленитеся, но все видите, не зрите на тивуна, ни на отрока, да не посмеются приходящие к вам ни дому вашему, ни обеду вашему», — дает совет Мономах — рачительный и добросовестный хозяин. Когда со страниц поучения встают эти картины, то возникают аналогии не с бытом рыцарей-феодалов, а патриархальным древним бытом. Так же прост был Мономах и на войне: «На войну вышед не ленитеся — не зрите на воеводы, ни питию, ни еденью не лагодите, ни спанью…».

Политику Мономаха — великого князя — сравнивают с политикой Солона в Афинах (И. Я. Фроянов). Мудрый правитель дополнил «Русскую Правду» «Уставом о резах», в котором положил конец бесконтрольному росту ростовщического процента, существенно ограничил контингент тех рабов, которые появлялись из недр самого социума, т. е. внутреннее рабство. Он стремился оказать покровительство всем прослойкам древнерусского общества, даже самым обездоленным. В то же время он не чурался ни войны, ни охоты. В общем, это был князь, приближенный к идеальному в представлении древнерусского человека. Портрет такого князя он сам и создал в своем знаменитом «Поучении».

Довольно сложные отношения сложились с Византией, где Мономах, поддерживая своего зятя Леона, оказался втянутым в конфликт с императором Алексеем I Комнином. С целью поддержки зятя он организует два похода на Дунай. Со временем отношения с Империей наладились.

Политику отца продолжил сын Мстислав Великий (1125–1132). Почти все русские земли в это время сосредоточились в руках Мономаховичей. Мстислав вмешивался в дела галицких князей, участвовал в междоусобицах черниговских правителей, нанес сильный удар по самостоятельности полоцких. Следил он и за тем, что происходило в Новгороде — хорошо известна его дарственная грамота Юрьевскому монастырю.

Так же как и отец, Мстислав совершает ряд победоносных походов против половцев, воюет с литовцами и чудью; поддерживает союзнические отношения с Византией. Годы его правления были плодотворны для развития русской культуры: в Киеве возводится целый ряд монументальных храмов. Однако ни Мономах, ни его сын не могли воспрепятствовать дальнейшему росту городов-государств, в том числе и Киевского. Более того, его реформы, укрепив изнутри киевскую общину, способствовали ее дальнейшему оформлению в город-государство. Именно усиление последнего в сочетании с сильной еще традицией популярности киевского стола среди князей определяет политическую ситуацию в середине XII столетия. После смерти Мстислава киевским князем стал сын Владимира Мономаха — Ярополк (1132–1139). «Вопрос о преемстве киевского стола решили сами «людье-кыяне», т. е. городское киевское вече» (Б. Д. Греков).

Против него сложилась целая коалиция князей и снова развернулась ожесточенная борьба, в результате которой после смерти Ярополка на все еще привлекательном киевском столе утвердился Всеволод Ольгович (1139–1146). Подобно своим предшественникам, он начал вести политику укрепления единства русских земель, однако встретил ожесточенное сопротивление не только Мономаховичей, но даже своих братьев. Несмотря на это, он добился больших успехов в сплочении князей. Вне сферы его влияния остаются лишь Ростово-Суздальская и Новгородская земли. Не дали ощутимых результатов и два похода на Галичину — эта земля обретала все большую самостоятельность.

События, развернувшиеся после смерти Всеволода, рисуют нам вполне сформировавшуюся городскую общину, которая на своих вечевых собраниях решает судьбы княжеской власти и земли. При этом вече — отнюдь не хаотическая толпа, а вполне упорядоченное совещание, проходящее с соблюдением правил, выработанных вечевой практикой. Несмотря на присягу, данную брату Всеволода — Игорю, вече после долгого обсуждения приглашает на княжение Изяслава Мстиславича (1146–1154). Причиной таких действий киевской общины стала непопулярность политики Всеволода в последние годы его правления, да и неприязнь киевлян ко всем Ольговичам. Призвание Изяслава сопровождалось грабежами дружинников Всеволода. Это было публичное наказание в виде конфискации имущества и его перераспределения на коллективной основе, подобное тому, что наблюдалось в Киеве в 1113 г.

В следующем 1147 г. драматические события в Киеве продолжались. Изяслав пытался увлечь киевлян в поход на Ольговичей и, находясь вне города, прислал своих послов, обратившихся к вечу с обвинениями против Ольговичей. Тут-то киевляне и вспомнили о находившемся в то время в монастыре Игоре. Его извлекли из монастыря и подвергли убийству с соблюдением всех нюансов языческого обряда. Это ритуальное умерщвление должно было, по мнению киевлян, живущих еще языческими представлениями, стать необходимым условием успешного военного похода против враждебных Киеву князей.

Вечевая демократия Киевской земли опиралась на сильную военную организацию — полки киевских воев, вооруженных горожан и селян. К этому времени окончательно формируется и система пригородов, причем Киевская земля была, наверное, самой насыщенной городами. Важнейшими из них были Вышгород, Белгород, Туров. При этом Киев, будучи городом-гигантом, настолько сильно притягивал к себе пригороды, что зависимость их от него сохранялась и в XIV столетии.

Время княжения Изяслава Мстиславича проходило в постоянной борьбе с конкурентами-князьями. Два раза его изгонял из Киева Юрий Долгорукий. Сложными были отношения и с половцами. Большую роль в этих отношениях играют в это время «свои поганые» — так на Руси называли черных клобуков — тюркские племена, родственные половцам. Их расселяли на границах с половцами и таким образом создавали из них заслон против враждебных кочевников.

Серьезные события происходили и в церковной сфере. В 1147 г. по инициативе Изяслава был поставлен митрополитом известный своей богословской ученостью инок Зарубского монастыря Климент Смолятич. Князя поддержало шесть епископов, но, в отличие от ситуации с Иларионом, была и оппозиция. Карьера Климента закончилась со смертью его патрона, и на митрополичьем столе вновь появился грек. Мотивы избрания Климента до сих пор остаются спорными в науке, но многие историки видели в этом избрании стремление к большей самостоятельности русской церкви.

После смерти Изяслава, весной 1155 г. Юрий Долгорукий стал Великим Киевским князем. Оказавшись на киевском столе, Юрий вел традиционную борьбу с половцами. Но отношения с половецкими ханами он старался урегулировать также и мирным путем. Такая политика оказалась весьма результативной.

При Юрии были установлены тесные дипломатические отношения с Византией. Из далекого Царьграда прибыл митрополит Константин, который привез князю благословение от святейшего собора и был утвержден вместо Климента Смолятича.

Помимо церковных, Юрия интересовали и другие внутренние дела. Во время своего княжения ему удалось нейтрализовать многих своих противников. Для этого он использовал самые различные средства. Так в «трудах и днях» проходила жизнь князя, который в народе получил прозвище Долгорукого, видимо, за то, что с далекой северо-восточной окраины он всю жизнь тянул руки к Киеву. Но вот с киевскими-то жителями, «людьем», как обобщенно именуют их летописцы, у Юрия отношения и не складывались. Киевляне испытывали симпатии к его противнику Изяславу Мстиславичу, а Юрию не могли простить того, что он фактически захватил Киев.

В 1157 г. он внезапно умер, и историки не без основания предполагают, что его отравили. Во всяком случае, действия «киян» после его смерти показали всю степень непопулярности этого князя в огромном городе на Днепре. Киевляне стали уничтожать приближенных князя и грабить их имущество. Впрочем, в этих грабежах была и уже известная нам языческая подоплека.

Последующие князья, сидя в Киеве, уже не рвали связей со своими «родными» княжениями и волостями. Довольно удачным было княжение любимого киевлянами смоленского князя Ростислава Мстиславича (1158–1167), которому удалось в значительной степени восстановить престиж великокняжеской власти. В Смоленске, Новгороде, на Волыни сидели его сыновья и племянники, в городах Киевской земли также его родственники. Он имел влияние на ситуацию в Полоцкой земле, по его призыву присылали воев Ярослав Галицкий и Ольговичи.