— Так, а мы тут причём?
— При том. Выбираюсь я на полянку твою и понимаю — вот люди, но мне туда нельзя. Даже к забору не подойти. Представляешь, как это?
Семён не ответил. Представил.
— А живёшь ты, ну то есть жил, совсем наивно — как будто кругом рай, а не тайга. Даже собаки нет.
— Она за дядей Ваней сбежала, — насупившись, пояснил Семён.
— Пусть так. Посмотрел я на это, ну и решил тебе помочь.
— Пугая нас?
— А чем плохо?
— А чем хорошо?!
— Ох, Сеня, Сеня, — покачал головой майор, — ты кем раньше работал?
— Учителем в школе, — после короткой паузы сказал Семён.
— Ну так подумай сам, на что я вас пугал.
Семён замолчал. Долго думал и, наконец, спросил:
— Учил, да?
— В точку. Подойти не мог — сам понимаешь, не с моей заразой. А у тебя баба, дитё — и ни сигнализации, ни ловушек, ничего. Понимаешь, нельзя сейчас таким салагой жить. Неровен час, кто другой набредёт на заимку твою. Потому я и… Вот.
— Понимаю, — кивнул Семён, — понимаю.
Они замолчали. Прошло минут десять, прерываемые кашлем, прежде чем Семён решился:
— Тяжело тебе было?
Антон не ответил. Просто неопределённо мотнул головой и сказал:
— Зато не зря, кажется.
— Не зря, — кивнул Семён, вспомнив засеку. И тут же спохватился, — Слушай, я, наверное, попал в тебя?
— Есть немного, — скривился Антон.
— Давай я поднимусь к тебе.
— Нельзя. И когда домой пойдёшь, обойди подальше.
— Ты уверен? Может, болезнь уже не заразная?
— Сдурел, что ли? Хочешь семьё рискнуть?
— Ты же рисковал собой.
Антон хрипло засмеялся. Очень быстро смех перешёл в надсадный кашель.
— Мне, когда я на тебя вышел, жить осталось месяц-полтора. Какой там риск, брось…
Семён поднялся: