— Семён, — голос звучал сипло. От страха.
— Надо же — как отца моего….
Какое-то время они молчали. Потом Антон сказал:
— Ты, Семён, вот что — расслабься. Я тебе ничего плохого не сделаю.
— Уже сделал, — буркнул Семён, но сиделец его услышал.
— Ты про что?
— Жену перепугал, сына.
Антон почесал бороду:
— Это да, это ты прав. Но — как бы тебе это объяснить? — я не со зла.
— Как это?
— Ты присядь, я тебе расскажу.
Семён опустился на пенёк, торчавший недалеко.
— Тут такое дело, — начал Антон, но закашлялся, прикрыв рот рукой. Кашлял он не долго, но трудно. Казалось, его выворачивает наизнанку. Когда он перестал и убрал руку ото рта, Семён заметил на ней кровь. Губы Антона тоже покраснели.
— Так вот, — продолжил тот. — Я майор, служил в разведбате. Когда всё случилось, мы стояли в небольшой части, километров двести на север отсюда.
— А что случилось-то? — встрепенулся Семён.
— Ты не знаешь?
— Только догадываюсь.
— Понятно… Если без подробностей — сначала Китай по Тайваню долбанул, США по Китаю, те в ответ. А потом все сразу ударили, кто чем мог. Кто за союзника, кто сам за себя. Как с цепи сорвались.
— А с погодой что?
— Геооружие применили.
— Разве есть такое?
— Сам посмотри, — Антон обвёл рукой, указывая на лес. — По календарю декабрь…
— Январь уже, — поправил Семён.
— Серьёзно? Смотри-ка, вот и я чего-то не знаю. Спасибо, просветил. Так вот — у нас тут январь и солнце, а Англия замерзла к чертям собачьим. Такие дела…
— Понятно, — протянул Семён. — Ты это, скажи — зачем пугал нас?
— Да не злись ты, — махнул рукой Антон. — Надо было.
— Почему??
— Не шуми, сейчас объясню. Короче, когда долбануло, мы так в части и остались. Через два дня связь пропала наглухо. Так и сидели. Отправили группу — как в воду. Вторая туда же. Решили, понимаешь, ждать. Если по календарю, то больше двух лет ждали. А потом добрался до нас один летёха — грязный, оборванный. Он вроде как приказ доставил. Хотя какой там приказ — на мятом листке, карандашом. Короче, написали, мол, всё, нет больше ничего, всё рухнуло, «по возможности сохраните личный состав, гражданских и материальную часть». А через неделю стало понятно, что лейтенант тот с собой какую-то заразу приволок. Два месяца — и кроме меня никого не осталось.
Семён, почти не двигаясь, слушал.
— Ну и решил я попытать счастья — выбраться к людям. А потом, уже в дороге, понял, что болен.