— Так не ходите на болото — и всего делов!
— Да как не ходить?! — взвился его собеседник. — А сенокосы? Там рядом знаешь какая трава? Молоко от неё сладкое-сладкое… Да ты и сам пробовал. Опять же, коровка или козочка, бывает, заблудиться. Ну не бросаться же скотинку. Ведь своя, родная. Или вот — клюква там богатая растёт. Её наберёшь, насушишь, всю зиму детишкам лакомство. Они едят, понимаешь, не болеют. Не, шляхтич, нам без болота никак нельзя. У нас тут, считай, вся жизнь вокруг болот вертится. А тут цмок этот! И откуда взялся? Ведь не было. Принесла нелёгкая нам на голову…
Хадкевич задумчиво дёргал себя за длинный ус, разглядывая закопчённый потолок хаты. Солтыс, наконец, заметил, что его не слушают и заговорил по-другому:
— Ты, шляхтич, не сомневайся — мы заплатим. Ты только избавь нас от цмока, а?
Адам глянул на свои прохудившиеся сапоги, шмыгнул носом и спросил:
— А что ваш пан, почему не пришлёт людей?
Управляющий вздохнул:
— Пан далеко, в Несвиже. Что ему до нашей глуши? Деньги идут в казну — и ладно. А моих гайдуков ты видел — только и годятся, что девкам юбки драть. Выгнал бы их, да других взять негде. На тебя вся надежда, панич, только на тебя.
— Понятно, — кивнул Хадкевич. — Понятно.
Дверь в хату отворилась, вошёл хлоп и позвал солтыса на двор, по хозяйственным делам.
— Ну, Ясь, что думаешь про цмока? — спросил Адам Хадкевич, когда управляющий вышел.
Ясь Вяличка, слуга и оруженосец, сопровождавший шляхтича без малого десять лет, почесал затылок, отхлебнул кваса и ответил:
— Дело для нас новое, господин, это ж не с татарвой рубиться. Поперёд думанья надо бы посмотреть на тварюгу.
Шляхтич кивнул:
— Так и поступим. Посмотрим на неё, а потом подумаем, как извести дьявольское отродье. И сколько денег за это взять.
Когда солтыс вернулся, Хадкевич встал с лавки, поправил саблю на поясе и сказал:
— Вот что — о цене поговорим позже, когда я на цмока погляжу да прикину, что к чему. А пока дай нам какую-нибудь худобу — на приманку.
Управляющий заохал, начал жалиться, мол, куда ж цельную животину да гаду этому ползучему скармливать, но под спокойным взглядом шляхтича умолк и ретировался на двор. Очень скоро бородатый хлоп в широкополой соломенной шляпе притащил старую облезлую козу.
— Вот, пане шляхтич, — пробормотал он, стянув шляпу и поклонившись, — самое то для Него. Он коз больше всех других любит. Самое ему лакомство.
Ясь отобрал у мужика верёвку и привязал козу к стремени своего коня.
— Нам бы проводника, чтоб дорогу показал, — бросил Хадкевич солтысу.
Тот глянул на хлопа. Мужик ковырнул лаптем землю и буркнул:
— А чего тут показывать? Ехайте себе вон тудой, — и махнул рукой куда-то за околицу, — тама всего одна дорога, не ошибётеся.
Адам покачал головой и тронул коня. Ясь сплюнул, одарил хлопа с управляющим презрительным взглядом и последовал за хозяином. Последней, негодующе мекая, затрусила коза.
Сразу за околицей всадников окружил плотный строй старых, обросших мхом елей. Дорога съёжилась в узкую тропку, только на одного всадника. Тропинка густо заросла травой и подорожником — видно, селяне редко пользовались этим путём.
Спустя полчаса кряжистые ели начали уступать место кривым берёзам да ольхе, а потом и совсем исчезли. Подстилку из хвои сменил пышный мох, а в воздухе ощутимо запахло стоячей водой.
— Довольно, — решил Хадкевич, — оставим коней здесь, а дальше пойдём пешком. И захвати пищаль — мало ли что.
Ясь кашлянул и кинул взгляд на своего вороного.
— Пустое, — ответил шляхтич на немой вопрос слуги, — кто сюда зайдёт?
Вяличка вздохнул и привязал лошадей. Покопавшись в тюках, достал огнестрел и большую торбу, где хранил пыжи, пули и всё остальное, что требовалось для пищали. Вытащил из чехла при седле верный бердыш. Немного поразмыслив, прихватил и рогатину, чтобы дорогу проверять. Шляхтич же не стал нагружать себя — довольствовался лишь саблей да круглым татарским щитом.