— Тогда ей надо бежать быстрее, — ухмыльнулся Курт. То, чем все это кончилось, удивило их обоих. На газоне в ста ярдах от нас девушка остановилась.
Она подозвала собаку, упала на колени и крепко обняла ее.
От взрывной волны треснуло окно на веранде. Команда зарычала от восторга. Счастливые дни. Старик у меня в голове, помоги мне сделать это их последним счастливым днем.
Пьянка, смех…
Но я был трезв как холодный камень.
— Курт, позволь мне объяснить, — сказал я. — Взрослые накапливаются в соседней долине. И в любой день — теперь в любую минуту — могут напасть. Если это случится, то мы трупы.
— Ты несешь офигенную фигню, — выдохнул клуб сигарного дыма Джонатан. — Эти Креозоты уже торчат там неделями. И не выходят из долины… Они мухи не обидят.
— Не верь этому.
Я стал рассказывать, что я видел после своего ухода из Эскдейла, о безжалостном истреблении подобных нам людей.
У Курта глаза стали шире, потом сузились. Я коснулся больного нерва. В глубине души он боялся.
— Врешь!
— Я не вру. Зачем мне врать? Если мы чего-нибудь не сделаем прямо сейчас, в эту блядскую минуту, мы погибнем. Если до этого дойдет, надо будет подумать об уходе, по крайней мере чтобы вывести младших детей.
— Нет! Нет! Нет, нет и нет! — У Курта морда налилась кровью. — Никто ни хрена не уйдет! Все останемся, ясно? Ясно?
Я пытался продолжать, перечисляя истребленные Креозотами общины. Курт не слушал.
— Эй, Команда! Кажется, наш старый приятель. Ник паникер Атен, нарушил закон… Билли, тащи сюда еще одну. Сейчас Ник займется делом.
Я отлично знал, что он имеет в виду. Наконец настало мое время тащить жестянку.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
Снова бег с жестянкой
Билли приставил мне ко лбу дуло ружья, и в это время на меня нацепили наручник. С цепью длиной в фут. А на цепи — жестянка.
Представьте себе: заваренный кусок металлической трубы толщиной с огурец и длиной с руку от локтя до запястья. Внутри трубы фитиль, от которого торчит наружу только кончик. Когда его подожгут, выдернуть его невозможно.
Я держал эту штуку обеими руками, и она была тяжела, как смерть.
Оставалось только одно: бежать, будто сам Сатана хочет откусить кусок твоей задницы. По дорожке, через ворота, по дороге в деревню и к церкви.
Потом лезть на колокольню, тащить ключ из стеклянного кувшина, отмыкать наручник и кидать бомбу как можно дальше.
У некоторых получалось, у других нет — иногда Билля для смеху делал у бомбы короткий фитиль. Тогда ты успевал добежать только до ворот.
Я сидел и не шевелился. И лицо оставалось бесстрастным. Просто ничего другого мне от этих гадов не следовало ожидать.
Придется пробежать, отстегнуть от себя бомбу. Если этого не сделаю, то Сара, мой сын и все, кто здесь есть через неделю погибнут.
— Видишь, Ник Атен… — Джонатан глубоко затянулся, раскаляя кончик сигары добела. — Ты сам виноват.
Вел бы себя как следует, мог бы вступить в Команду. Подобрать себе девушек, чтобы согревали по ночам. Курт улыбнулся:
— Если добежишь до церкви вовремя — добро пожаловать. Только уж постарайся бежать как следует. Джонатан еще раз глубоко затянулся:
— На старт, внимание… — Он коснулся сигарой кончика фитиля, торчащего из отверстия. — Марш!
Фитиль зашипел, рассыпая искры, и пламя исчезло в трубе. И виден был только голубой дымок из отверстия.