Они повернулись как один и посмотрели на меня с изумлением.
— Что смотрите, будто привидение увидели? — сказал я. Когда я поднял бутылку, Джонатан увидел оборванную цепь, висевшую у меня на запястье.
— Ты не добежал до церкви… Ты что сделал — цепь обрезал?
Я только улыбнулся. Он зажал сигару между зубами.
— Смухлевал, подонок? Сейчас опять понесешь жестянку… Только на этот раз честно.
Я подошел к нему почти на пару шагов и посмотрел в глаза. Ощутил, как сзади мне в спину ткнули стволом.
— Ладно, — сказал я. — Но я заслужил право выпить. И набрал полный рот синего спирта.
И выплюнул его в лицо Джонатану.
Спирт попал на сигару.
И вспыхнул с легким хлопком, окружив голову этого гада ярким оранжевым пламенем. Он с воем дернулся назад, покатился по террасе, волосы его горели и сплавлялись в шапку булькающей смолы.
Курт и Команда смотрели с отвисшими челюстями, будто на них обрушился Судный День.
Это было никак не дольше секунды, но казалось, она тянется вечно.
Я резко отмахнул назад бутылкой спирта, залепив по носу тому типу, что тыкал мне в спину стволом.
Он опрокинулся, прямой как палка.
За ним стоял Билли, лихорадочно дергая предохранитель своего «узи».
Раньше, чем он успел передернуть затвор, я влепил ему в рожу пять хороших ударов, размозжив нос, губы и глаза. Потом дернул его на себя, вывернул автомат из рук и повалил его мордой вниз на землю.
Это был хаос. Команда орала, вопила в панике, кто-то прятался под стол, кто-то бежал. Только Курт сидел и смотрел на все это, накачанный наркотиками до бровей, полностью отделенный от реальности.
Двое из Команды на той стороне стола вытащили револьверы, но не успели они их поднять, как я нажал на спусковой крючок автомата, выпустив в них полную обойму, просто поливая горячим металлом, как из шланга. Они свалились, нашпигованные пулями.
Выискивая себе другое оружие, я взглянул вверх.
Джонатан приподнялся на локте. Два круглых лишенных век глаза смотрели белыми кругами с сожженного лица.
Я застыл: у него был в руке пистолет, наведенный мне в грудь.
И тут раздался этот шум.
Сначала так тихо, что едва можно было его различить. Тихий, тихий топот шагов.
И Джонатан тоже его услышал. Хотя лицо его было сплошной обгорелой массой, я увидел выражение этого неприкрытого, неудержимого ужаса на этом лице, когда Джонатан увидел, кто идет к нему.
И он смотрел на пистолет у себя в руке, будто тот вдруг превратился в шоколадку. Джонатан знал, что сейчас будет.
Слэттер шагал через террасу, и его сапоги гремели по плитам.
Джонатан успел повернуться, и последнее, что он видел, это был сапог Слэттера, опускающийся ему на череп, чтобы одним ударом отправить беспересадочным экспрессом в неувядающие сады вечности.
Команда дрожала от ужаса, видя приближение Слэттера. Они переводили глаза с сапог Слэттера на мертвого Джонатана, на татуированное лицо Слэттера и опять на сапоги.
Я был рад, что не на меня это направлено. Выражение глаз Слэттера было бы лучше сейчас не видеть.
— Положь, — сказал он тому из Команды, у которого был дробовик. Парень бросил ружье, будто оно было заразным. — А теперь… — Слэттер стоял и смотрел, как они пятятся от него, съеживаясь. — Все в бассейн.