Я облизал губы:
— А что, если я останусь здесь… с вами? И посмотрим, что будет.
Команда с тревогой переглянулась и начала пятиться. Джонатан сунул сигару обратно в рот и вытащил из кармана куртки пистолет.
— А что, если я тебе голову прострелю? А что будет, посмотрим потом из гостиницы. Ник Атен, у тебя осталось примерно сто секунд.
Я побежал.
Жестянку я зажал в обеих руках, цепь болталась. Под издевательские крики Команды я рванул в сторону дорожки. Добежав до кустов, откуда им было меня не видно, я срезал путь обратно к строениям у гостиницы.
Я знал, что Джонатан ревнует Курта за его дружеское отношение ко мне. И не будет рисковать, переживу ли я этот бег. Он постарался, чтобы у жестянки был короткий фитиль.
Строения вылетели на меня размытыми контурами. Я остановился, тяжело дыша и оглядывая сараи, конюшни и гараж, не зная, чего я ищу — только надеясь, что когда увижу — узнаю.
Я забежал за бойлерную.
Давай, Атен! Еще десять секунд — и тебя разорвет к свиньям собачьим!
Я побежал быстрее.
Нашел!
За бойлерной был тяжелый бревенчатый люк в земле. От угольного погреба.
Я схватился за железное кольцо и потянул так, что мышцы на плечах затрещали. Люк поднялся, изъеденный временем. Молись, Атен, чтобы эта штука выдержала.
Я быстро бросил бомбу внутрь на всю длину цепи, потом захлопнул люк, прижав им цепь между самой крышкой и железной рамой люка.
И присел на эту крышку. В десяти дюймах у меня под ногами дымилась бомба, отделенная от меня только тремя дюймами столетней древесины.
И стал ждать.
И ждал.
Представляя себе, как искрящийся огонек ползет по фитилю к заряду.
Взрыва я не слышал.
Вот я сидел, неотрывно глядя на цепь, которая уходила под крышку люка, — и вот я уже лежу под стеной бойлерной, пытаясь дышать, но почему-то без особого успеха.
Я закашлялся, кое-как поднялся на ноги и тут же привалился к стене. Ноги тряслись, в голове гудело, а колени и кисти пульсировали адской болью.
Я потрогал лоб. На руках осталась кровь.
Сорванная взрывом крышка люка лежала в десяти футах от входа в погреб. На ней я стоял.
Тогда я посмотрел на руку. Волосы опалило, от наручника висели пять дюймов почернелой цепи.
Давай, Атен! Ты это сделал!
Как только смог, я захромал в сторону гостиницы, обогнув ее с тыла, и подошел к Команде со спины.
Они стояли, закрывая ладонями глаза от солнца. Сквозь звон в ушах я услышал, как они спрашивают друг друга, что со мной сталось. Взрыв они точно слышали.
Джонатан хмыкал и взволнованно затягивался своей толстой, как член, сигарой.
Я подошел к столу, взял бутылку синего спирта и отвернул крышку.