Нина. Всё равно! Я вас прошу…
Ладыгин. Извольте! Но это очень смешно…
Нина. Пускай будет смешно! Я не вы[но]шу этих глупых вещей. Вот так на моих глазах один кадет, дальний родственник мой, играл револьвером, да в ладонь себе — бац!
Ладыгин. В ладонь? Это надо уметь!
Нина. В ладонь левой руки! У него потом пальцы не сгибались от этого. Вы знаете, Борис, сегодня утром я имела курьёзную беседу с Богомоловым. Я сказала ему, что он очень интересный и я скоро, кажется, влюблюсь в него.
Ладыгин. Есть во что!
Нина. Вы слушайте! Он почти испугался, во всяком случае был очень смущён и вдруг говорит м[не], что совершенно не способен на роль любовника.
Ладыгин (усм[ехаясь]). Так и сказал?
Нина. Ну да.
Ладыгин. Вот болван.
Нина. И вслед за тем начал хвалить вас.
Ладыгин. Меня? Он?
Нина. И как ещё! Вы и простой, несложный человек, у вас честное лицо…
Ладыгин (хохочет). Нет — серьёзно? Честное лицо — а?
Нина. Как странно вы смеетесь.
Ладыгин. Нет… знаете… это — трюк! Я — несложный… чёрт его возьми!
Жан (вход[ит]). Как приятно — здесь смеются! Вера Павловна, — вас просит Никон.
[(Верочка уходит.)]
Жан. Вы знаете — сегодня у нас будет музыка, приедет из города этот… ну, известный, как его?
Нина. Затея Ольги Борисовны, конечно?
Жан. Не могу знать…
Нина. Ну, вы-то знаете…
Ладыгин. Дядя Жан, — я сегодня стрелял по бутылкам на пятьдесят шагов и попал из семнадцати тринадцать раз.
Жан. Поздравляю. Хоть в цирк! (Садится.)
(Дуняша входит, что-то говорит Нине.)
Нина. Хорошо, идите, я сейчас. Господа, Никон Васильевич просит валериановых капель.
Ладыгин (хохочет). Он?
Жан. Вероятно, для Веры.
Нина (уходя). Ну, конечно, для неё.
Жан. Н-да-а. Начинаем плакать.