Софья Марковна. Не говори чепухи!
Таня. Конечно! Оттого он и злится. Влюблённые всегда злятся. Он целует ваши перчатки… Вы бы надрали уши ему.
Софья Марковна. Подожди… Какая путаница!
Таня. Нет… Я ничего не понимаю, сегодня такой день — ужасно! Это удивительно — я училась в гимназии и ничего не понимаю, а Захаровна — неграмотная, а всё понимает! О каком несчастии говорит она?
Софья Марковна (гневно). Она глупая старуха! Я сейчас скажу ей это!
(Идёт к двери.)
Таня. Не уходите! Я хочу спросить… Убежала… Так не солидно. (Перебирает вещи на столе, напевая.)
Павел. Где вотчим?
Таня. Не знаю. Паша, отчего у нас сегодня так беспокойно?
Павел. Дремать тебе мешают? Ведь ты не живёшь, а дремлешь.
Таня. А что значит — жить? Целовать дамские перчатки?
Павел. Это кто целует перчатки?
Таня. Ты.
Павел. Дура!
Таня. Не смей ругаться!
Павел. Тебя бить надо!
Таня. Ступай вон!
Павел. Сама убирайся к чорту!
Таня (сквозь слёзы). И уйду… Дрянь!
Павел. Клякса! Мякиш!
(Оставшись один, сердито ходит по комнате, закуривает. Вдруг — остановился, вслушиваясь, осторожно подвигается к окну.)
Старик (за окном). Ласкам ихним не верь. Всяк милостив будет, коли его за горло взять.
(Павел, оглядываясь, растерянно улыбается, ерошит волосы, снова слушает.)
Старик. Я его знаю, он и молодой таков был…
Мастаков (входит, смотрит на Павла, идёт к нему, тот не слышит шагов. Кладёт Павлу руку на плечо). Ты что?
Павел (отскочив). Ничего…
(Смотрит на отчима со страхом и идёт к двери. Мастаков выглянул в окно, быстро оборачивается к нему, протягивая руку.)
Мастаков. Павел… Паша…
(Павел ушёл, громко хлопнув дверью.)
Мастаков. Знает!.. Ну что ж…