Павла. Миша рассказывал про училище…
Целованьева. Охо-хо…
Софья. Нужно приготовить холодного чего-нибудь, наверное, спросят.
(Ушла в дом.)
Целованьева. Ох, Павленька, напрасно мы домишко свой продали!
Павла. Пустяки, мамочка…
Целованьева. Свой угол — никогда не пустяки!.. (Понизив голос.) Софья-то тут лесничего отшивала, ай, какая смелая женщина! Видно, решила за немца выйти…
Павла (задумчиво). Она — хорошая…
Целованьева. Все хороши, да — не наши!
Павла. И умная она…
Целованьева. Ну, уж это довольно глупо, ежели женщина всегда умна. Ты бы вот не часто с Михаилом-то…
Павла. Мамаша, оставьте это! Как вы можете напоминать?.. Фу, как скучно с вами! Вы стали злая. На кого злитесь? Удивительно, право…
Целованьева. Ну, ну… На себя обернись… Погляди, какая сама-то стала…
(Скрылась за угол.) (Павла раздражённо толкает гитару. С террасы сходит Шохин, в руках пакеты.)
Павла. Вам кого?
Шохин. Никого. Сахар принёс.
Павла. Вы — Шохин?
Шохин. Шохин. Старшой объездчик.
Павла (тихо). Это вы убили человека?..
Шохин (не сразу). Я-с.
Павла. Господи! Ах вы, несчастный…
Шохин (тихо). Меня оправдали.
Павла. Разве это не всё равно? Ведь вы сами-то себя не оправдаете… Как это вы…
Шохин (сердито). Топором… обухом…
Павла. Ой, я не про то…
Шохин. Ну… Куда это положить? (Кладёт пакеты на стол и вдруг говорит поспешно, резко.) Они в седьмом году — чего делали? Приедут — лес рубят чужой…
Павла. А вы — били их?
Шохин. На то нанят…
Павла. Ах, боже мой! Разве можно из-за этого убивать!..
Шохин. И за меньше убивали…